Окаянная сила

Окаянная сила

Далия Мееровна Трускиновская

Прекрасная Алена – скромница-золотошвейка, близкая подруга и наперсница Евдокии Лопухиной, ставшей царицей всея Руси и женой Петра I, переживает за судьбу подруги. Петр I охладел к своей молодой жене, и Алена готова на все, чтобы вернуть любовь царя. Но ведает ли Алена, что ей предстоит попасть в разбойничий стан, стать могущественной колдуньей, повелевающей стихиями и душами человеческими. Ведает ли Алена, что ее прокляли еще в утробе матери и тяжкое проклятье грозит разрушить не только ее жизнь, но и судьбу ее близких.

Далия Трускиновская

Окаянная сила

– Не замерзли пальчики-то, свет?

Аленка, уже почти поднеся к губам кулачок, чтобы согреть его дыханием изнутри, испуганно повернулась.

Личико у матушки Ирины было махонькое, лоб по самые брови срезан черным платом, бледные щеки им же укрыты до уголков улыбчивого рта. Так для черницы приличнее, да так же, по зимнему времени, и теплее.

Зима ранняя, холодов не ждали, топить сразу не наладились…

– Господь с тобой, Аленушка, – черница, склонясь над девушкой, приобняла ее и покивала, вглядываясь в работу.

Девушка клала мелкий жемчуг вприкреп по уже готовой вышивке, выкладывая длинный конский волос с нанизанными на него жемчужинками по настилу – промеж двух тонких золотистых шнурков, обводящих завитки узора. Это было второе зарукавье ризы, которую уже скроили и сшили послушницы для отца Амвросия.

Аленка взялась уж за последнюю снизку. Пальцы делали свое дело, а девушка уже думала о новом рукоделии, которое затевалось давно, и наконец-то удалось получить давно обещанный матушками не багряный, а багровый бархат, удивительного цвета, яркого и густого, на изгибах уходящего в просинь.

– А что у нас в этой палате холодненько, так ты не огорчайся, это тебе от Господа испытаньице малое, – ласково проговорила матушка Ирина.

Она протянула руку к стоявшим возле большим пяльцам, коснулась перстом линии, наведенной по бархату меловым припорохом, и Аленка, боясь за сложный узор, который второе уж утро переносила на ткань, удержала эту истончавшую желтоватую руку.