Ежка на грани

Это лучшее, что ей пришло в голову — прикинуться слабой безмозглой девицей, это всегда разоруживает мужчин. Тем более, что она и вправду ничего не понимала, тут и притворяться не нужно.

— Я...- она сделала еще шаг, но тут голова закружилась еще сильнее, ноги подкосились, и она без сил села на пол.

Змей, покачиваясь, подошел к ней, наклонился.

«Сейчас, когда его лицо так близко, снизу вверх, в шею», — подумала Ежка, но руки не слушались ее.

Змей кое-как поднял ее, подтащил к окну. Он тоже был слаб, но, к несчастью, Ежка была еще слабее.

— Ты здесь, чтобы давать мне огонь, но вместо этого уничтожаешь его? Такой силы разрушения нет даже у меня... И ты используешь это впустую! Посмотри! — и он поднял ее бессильно висящую вниз голову так, чтобы Ежка могла видеть.

И Ежка увидела. Часть окна справа оплыла вниз, гранитные потеки закрыли треть окна. Стекла больше не было. Весь пейзаж вокруг изменился. Ни одна гора, ни одна скала не осталась не тронутой. Все они были выжжены и оплавлены самым странным и причудливым образом, местами напоминая почти наполовину сгоревшие восковые свечи.

Натеки — не воска, но гранита -образовывали самые неожиданные сплетения. В нескольких казавшихся прежде нерушимыми и вечными горах теперь зияли сквозные отверстия. Через них сияла синь ничем не смущенного и не удивленного неба.

На тонком пике, похожем на стрелу, оставшемся от горы справа, восседал Чудище-змей, и силуэт его делал пейзаж еще более фантасмагоричным.

— А знаешь, меня это даже заводит, — голос Змея был скорее исчезающе слабым, чем заведенным.

— Женщины, которые способны меня удивить...- И он, явно из последних сил, приблизился к ней для поцелуя.

Ежкины губы приоткрылись, потянулись к нему... Огонь, безотказно вспыхивающий от одного его приближения, начал теплиться.

Но нет! Где-то в глубине ее сознания Ежкин внутренний голос пропел Ягинено заклинание. Она не должна позволить ему разгореться.

Ежка отстранилась. А у него, похоже, просто не было сил, чтобы схватить ее, как он это делал не раз.

Но, может быть, если они будут так близко, она все же сможет... У нее ведь и самой тогда прибавится сил... Она прислушалась к голосу, поющему внутри нее.

«Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину»

Нет. Это она уже проходила. Она не сможет! Она отстранилась. Зародившаяся между ними искорка погасла.

Змей сверкнул глазами, и тоже отстранился:

— Что ж... Иногда и мне ненависть ближе, чем любовь.