Ежка на грани

Такое под пытками выведывать не станут, незачем! Жива, жива сестренка, младшенькая!

Со всем остальным же она еще разберется.

Отец, когда услышал, что дочка жива, а огня у Змея нет, чуть ли не сразу бросился собирать войско. Василиса лишь головой мысленно покачала. Отец, впрочем, тоже тут же одумался.

Огня нет? Да там войско такое, что куда ни глянь — в глазах черно. Видели они, когда Змей их под городские ворота привел. Тут и без огня ни их войска, ни объединенного с ближайшими соседями не хватит.

Однако ж, послы в ближайшие княжества были отправлены.

Марья оказалась живой и забавной. «Даже слишком — для княжны, потерявшей отца, братьев и лучшую мужскую половину своего княжества», — думала иногда Василиса. Но однажды случилось ей увидеть странную смесь целеустремленности и отчаяния в ее взгляде, когда Марья думала, что ее никто не видит. И Василиса перестала ее судить.

Марья болтала с поварами на кухне и с генералами в гостиных, с ребятней во дворе, с богатырями у стены. Да, с богатырями — особенно.

Особенно же часто она болтала с Никитой, пока тот не ушел послом к князю Мстиславу.

«Не удивительно, что между ними возникли чувства, — думала Василиса. — Ведь Никита спас ее. А собой-то как хорош». Хоть и простого совсем рода, но ей ли, Василисе, не знать, что не это важно.

Но как-то, проходя мимо, она услышала часть их разговора — и говорили они о Ежке.

С тех пор она думала, что если кто и хотел Ежкиного возвращения не меньше, чем она и отец с матерью, то это был Никита.

Марью же все вокруг полюбили — с ее легким нравом, красивым личиком и вечными шуточками (вечные шуточки порой выглядят глуповато, не так ли?). Так когда-то любили Ежку, ее же, Василису — просто уважали. Задевало ли это Василису? Задело бы, если б чувства казались ей чем-то важным.

В тот день Данила зашел утром, и пропал.

Не появился ни через час, чтобы сообщить, что все идет хорошо.

Ни через два, чтобы сказать, что чертовы магниты надо посильней.

Ни через три, чтобы сообщить, что утреннее «хорошо» вышло в результате не очень, но зато он придумал кое-что гораздо лучше.

Ни через четыре, чтобы сказать, что то самое «получше» уже вот-вот получится хорошо.