1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

С Марком…. Да, именно с Марком, было легко и ненавязчиво. Таким в моей жизни был только дядя, но там накладывалось его опекунство, заставляя время от времени забывать о чем-то похожем на дружбу, а вот Марк….

- Можете входить, - посторонилась я, пропуская мужчину внутрь. 

Заходили мы не с главного входа, и даже не с черного, которым пользовалась приходящая прислуга, а с третьего, который и определил выбор именно этого дома. Не зная, где именно находится потайная дверь, не найдешь.

- Пирожки сразу на стол, - указала я ему на гостиную, - а я переоденусь и приготовлю чай.

- Не буду, - донеслось до меня снизу.

Я еще не успела подняться, как оттуда же донесся невнятный шум, словно что-то пыталось, но не упало, затем шипение….

Возвращаться я не стала. Судя по всему, Марк успел поймать стоявшую на подставке статуэтку, которую Бригитта сбивала каждый раз, когда прыгала за оставленными для нее в тарелке орешками.

В чем-то я ее понимала. Попытка скульптора изобразить летающего во всей его красе, явно не удалась.

Переодевшись в домашнее платье – чувствовать себя девушкой оказалось очень приятно, спустилась вниз, сразу пройдя в небольшую кухоньку.  Согрела воду, заварила в большом чайнике смешанные с ягодами травки.

Не знаю, что ожидала увидеть, но точно не развалившуюся на коленях у Марка Бригитту.

- Ей не хватает ласки, - подняв голову, посмотрел он на меня.

- В Академии ее балуют, - решила восстановить я справедливость. 

- Это – другое, - не согласился со мной Дорсэ. Еще раз проведя ладонью по лоснившейся шерстке, взял белку на руки, встал, тут же переложив ее в кресло. – Я помогу, - забрал у меня поднос. – Ты и в платье кажешься мальчишкой, - заметил он, расставляя чашки.

- Это легко исправить, - хмыкнула я. – Дадите мне пару минут?

Дожидаться его кивка не стала, подхватив подол платья, торопливо направилась к лестнице. Подтверждая его слова, поднималась по лестнице, прыгая через ступеньки. 

Искать парик не пришлось – лежал на туалетном столике. Темные волосы  густыми волнами легли на плечи, добавляя светлой коже более выраженную аристократическую белизну.