Ненависть и свет между нами

Узнала по голосу и зыбкому образу, отраженному в стекле, который видела раньше. Нетленный Фа-Лод.

Он пах цветами и солью, узкое лицо, звезды-глаза, волосы, как самая темная ночь. И сиял. От его кожи исходил свет, словно сочился сквозь невидимые поры. Игра искр завораживала.

– Заблудилась, ясная? Эф-Феррат не закрыл клетку и его светлячки разбежались?.. – рассмеялся он.

Смех выламывал волю, но меня учили сопротивляться Голосу, и я старалась изо всех сил. Разве вечным разрешено использовать Голос вот так, в открытую? Или дело в том, что мы Внизу и здесь правила другие?

– Я тебя знаю? Мне кажется, что я видел тебя раньше.

Когда он успел взять меня за руку своими тонкими, гладкими, как шелк, пальцами?

– Хочешь, отвезу обратно? – сладко пел вечный, обволакивал голосом, обычным, но не менее чарующим, обещал наслаждение звездами глаз, пальцы с длинными темными ногтями скользили по запястью, будто он рисовал мне по коже острой кисточкой, широкие ажурные кольца мерзко поскрипывали, касаясь друг друга.

– Вот ты где! Шалава… Не успел два шага отойти, как уже предлагаешь себя первому встреч… Простите, нетленный, моя гулящая жена вечно приключений ищет.

Меня грубо дернули, бесстыдно схватив пониже спины, обслюнявили шею, а затем сгребли за волосы на затылке.

– Потаскушка! – разорялся невидимый мне хозяин грубых рук и волок прочь по улице, а когда наконец отпустил… – Сказал же, домой иди, вот бедовая…

Парень, на которого я выскочила из подворотни, потер мутноватые глаза. Он вовсе не был пьян, просто вымотался.

– Ты и правда оттуда. С Неба. Сразу не понял… Только потом сообразил, что пахнешь, как эти… – он грубо выругался и сплюнул в сторону.

Кто “эти”? Мельды, за одну из которых он меня сразу принял? Или “эти” – жители Неба? После голоса илфирин голос нижника резал слух и хотелось уши закрыть, чтоб не слышать. А он все говорил раздраженно и зло:

– Что здесь забыла?

– Потеря… Я потерялась… Я…

Даже собственный голос звучал ужасно, но это от того, что я, растерявшись, почти поддалась. Илфирин был сыт, более чем сыт, просто баловался.