Ненависть и свет между нами

И сквозило чем-то… полынью и пеплом. Наместник протянул ему мертвое железо, которое хранилось в Первом доме и доставалось только в День Гнева.

Нож был очень старый, длинный, с тонкой рукоятью и пустым кольцом на конце. У меня зудело вставить туда бусину, жемчужно-белую или… красную. Красная смотрелась бы лучше. Когда темный взялся за рукоять, запах полыни и пепла сделался невыносимо острым и резал куда сильнее, чем клинок, который коснулся кожи невесомее пера.

А вот и красное. Бусиной на ладони.

Не так уж и больно.

И лицо снова мокрое.

И взгляд как удар. Оттуда, с кресла, которое больше не было пустым, а я…

– Пустая, – сказал чужой целитель.

…видела только руку. Белую. Она лежала на подлокотнике кресла. Лицо и фигура были скрыты темной тканью, из тени под капюшоном, разбивая черный бархат, стекали пряди, как снег, на который под солнцем смотреть невозможно, так слепит.

– Третья. Выбраковка, – сверившись со списком и поморщившись произнес целитель, покосился на кресло позади и снова на меня. – Руку для печати. Другую.

А в другой у меня крылья… Печать ставилась на запястье, но нужно было просунуть руку в специальный цилиндр. Пальцы разжались медленно, больно. Вся ладонь – сплошной ожог. Я молчала…

– Вот дрянь… – восхитился темный.

…и вскрикнула, когда белые пальцы сдавили основание ладони, а острый, мгновенно отросший коготь сковырнул прикипевшую к коже фигурку.

Илфирин. Стоял рядом. Держал мою руку. Долго, целых две секунды. Две секунды бездны под ногами.

– Заново, – пропел он и меня бросило в дрожь.

Темный вновь потянулся через стол, взять за руку, надрезать мне кожу, но капюшон качнулся.

– Сначала его.

Палец вечного указывал мне за спину, туда, где стоял Юрай.

Глава 2.2

Меня оттеснили в сторону. Тишина стояла такая, что звуки вязли. Я пыталась воздух схватить, чтобы вдохнуть и не могла.

Двое темных из охраны илфирин уже прижимали брата лицом к столу, укладывали руку, запястьем вверх, где темнела “холостая печать”, а он вдруг вывернулся и приложил палец к губам в ответ на мой безмолвный крик.

Его ударили и снова уложили лицом на стол.

Вечный двумя плавными, больше похожими на танец шагами переместился ближе к своим помощникам.

– Он пустой, – сказал целитель, разглядев печать, резко выпрямился и застыл.