Ненависть и свет между нами

Страх мешал сказать важное, не давал обнять – гирями висел на руках, и они, руки, соскальзывали. Так что за калитку я почти бежала. По привычке коснулась воротного столба, обернулась. Мать и Нежа стояли, вцепившись друг в дружку, отец молчаливой горой – рядом. В его жестких седеющих волосах было полно древесной трухи и цветных бликов от позванивающей подвесками плетенки.

Они стояли, а Юрай подошел.

– Не ходи, – попросила я. Оставленный во дворе страх выпустил щупальца и вцепился мне в ноги. – Обещай, что сегодня не пойдешь смотреть.

– На что смотреть? На лохматое позорище в мятом саване?

– Придурок.

– Глупь пустоголовая.

– Обещай.

– Когда станут руку резать – сожми крылья покрепче, – шепнул брат, отступил вглубь двора и калитку закрыл, чтобы страх не смог выбраться.

А у меня язык не повернулся сказать, что я оставила его подарок на зеркале. Собиралась привязать фигурку на край шнурка, что стягивал воротник, и спрятать под платьем, но мама позвала, и я решила, что детским мечтам не место на невестином платье.

2

Наш дом на краю поселка, так что я, сопровождаемая едва слышным звоном и скрытыми за занавесками и ветвями взглядами, прошла почти весь Идир насквозь. Две не слишком широкие улицы одна за другой и домов не очень много. Ветер качал плетенки мой “мятый саван” расцвечивало, будто кто-то сыпнул сухой скомковавшейся краски. В туфлю камешек попал. А когда остановилась вытряхнуть, меня нагнала крылатая тень.

Я вздернула лицо к небу, вытягиваясь струной. Яркое солнце выбило слезы из глаз, ослепив, но то, что я приняла за крыло, было всего лишь краем тонкого облака, на миг закрывшего свет.

Камешек я так и не вытряхнула. Трогала его большим пальцем всю дорогу пока шла к центру, где проходит отбор. Он, как домашние мелочи, тоже казался важным. Как цветные блики, как взгляды. Как мечта, которая отболит, но все равно остается.

Улицы Идир на самом деле не улицы – просто протоптанные сотнями ног дорожки. А дома расположены по спирали от центра. Зачем? Никто не знал.

Привыкли и не замечали. По каменной тропе ходили редко, разве что было в ту же сторону. Но даже в этом случае старались не особенно ступать на треугольные плитки – тянуло. Как когда к воротному столбу прикасаешься, только сильнее. У меня пятки зудели, отец жаловался, что колени ломит, Юрай просто перешагивал. У него ноги длинные, ему его шага хватало. Чем ближе к центру, тем слабее ощущалось.

Центр был сплошь выложен камнем. Ни деревца. Ни травинки.