Ненависть и свет между нами

Такими же раскаленными мне тогда казались слезы, что текли по моим щекам, пока я смотрела. Это было больнее, чем стоять на зерне, но я не издала ни звука. Ни в тот раз, когда стояла, ни в этот, чем основательно впечатлила брата. Он потом долго не придумывал мне новых обидных прозвищ, а однажды, уже сильно после, притащил за пазухой две горсти цветных стекляшек с самолично насверленными дырочками. Стекляшки были еще теплые, когда он высыпал их мне на постель, где я старательно плела себе пояс.

– Бусы себе сделай, хоть так будешь похожа на девчонку, а не на чахлую пырь.

Так у меня появилась новая забава, а Юрай получил вожжами за то, что таскался на озеро к сорным через древний каменный мост.

Сегодня эти поделки, повешенные под козырьком крыльца каждого дома, будут провожать меня к месту, где решится не только моя судьба. Заберут меня или нет, всё в любом случае станет иначе. Как для меня, так и для моей семьи.

Если света в моей крови будет достаточно, я покину Идир навсегда, если меньше медиума – оставят для разведения, если не будет вовсе – с Нежи и Юрая так и не снимут “холостую печать”.

Моя ласковая, домашняя и теплая старшая сестричка и грубоватый, быстрый на слова и поступки брат останутся одни и никогда не заведут своих семей, потому что не смогут иметь детей.

Это называется “не пройти порог”. Когда третий ребенок оказывается “пустым”, семья попадает под выбраковку. Но это вряд ли, иначе мои плетенки не пускали бы цветных бликов даже в густых сумерках.

– Обратное кольцо, – сказала И-Ши, повертев мое художество.

– Почему обратное?

– Потому что сделано наоборот. Должно отпугивать, а оно притягивает. Любопытно вышло.

И-Ши – целитель. Все прочие в Доме здоровья лекари, а она – целитель. Свет-маг. Ее привезли в Идир на смену предыдущему целителю задолго до моего рождения, но никто точно не знал, сколько на самом деле лет этой жилистой, похожей на скрипунца, женщине. Она принимала роды, следила за беременными и накладывала печати.

Она никогда не улыбалась, никогда не выходила за границу оазиса, ни с кем не делила свое одиночество и ни разу не вышла смотреть отбор. Последнее я слышала от Юрая. У брата имелась способность знать и помнить всё обо всех.

Когда я наконец вошла на кухню, тоска в глазах была у сестры, а губы искусаны у мамы. Есть перехотелось в один миг, но я поковырялась в миске с кашей, а к кружке, вспомнив предупреждение, даже не притронулась.

Прощание не складывалось.