Капитан Химеры

– И я не смогу вас отучить?!

– Никогда!

– Вы невыносимы.

На несколько секунд между ними повисло молчание, а мир вокруг медленно бурлил и обтекал уютный островок.

– Скажите честно, почему у вас такое отношение к женщинам на корабле? Я никогда в жизни не поверю, что среди всех не нашлось хорошего пилота.

– Они вам и в подметки не годились, можете мне поверить, – Бальтазар сделал еще один глоток и что-то сказал мужчине за стойкой. Наверное, попросил повторить заказ. – На самом деле академия не дает им того, что заложено у вас в самом нутре.

– Не такая уж я и безбашенная…

– Именно такая. Женщины импульсивны и ненадежны, они слабы. Многие сходили сразу, в первом же порту, и говорили, что ждали не этого. Таким место на коммерческих рейсах, в безопасном стальном коконе, на маршрутах, где ничего не происходит. В академии вас не столкнут с пиратами, с тяготами наемной работы, с вынужденными посадками, враждебными расами. Женщины рвутся в пилоты, чтобы доказать, что они сильные, независимые и бесстрашные, но обычно первый же полет эту шелуху с них счищает.

– И что под этой шелухой?

Капитан пожал плечами.

– Страх. Нежелание жертвовать ничем ради успеха миссии, по-детски глупое желание делать так, как им вздумается, отказываться от задачи, если нельзя решить ее немедленно и без труда. Я видел это много раз и такие пилоты мне не нужны.

– Странно, что они вообще академию закончили…

– Отношение к женщинам сейчас куда лояльнее, чем во времена, когда я только начал работать на Гильдию.

На стойке появилось два новых стакана и Клара с радостью ухватилась за свою порцию. Этот напиток, в отличие от первого, был еще слаще и гуще.

– Какие у нас шансы, капитан? – тихо спросила она.

Тот не стал увиливать и ответил прямо:

– Не очень высокие. Прыжок в никуда, не зная дороги, состояния коридора и выхода. Я бы сказал, что мы в полном дерьме, но вы же не это хотите услышать?

– Я хочу правду.

– Мы в полном дерьме.

Бальтазар одним глотком осушил свой стакан, отставил его в сторону и прикрыл глаза.

Они все еще сидели, прижавшись плечом к плечу, и Клара впервые почувствовала, что они никогда не будут ближе, чем сейчас. Шум, гам, крики, цвета – все это проникало в них, прошивало тонкими иголками, стягивало невидимыми нитками.

– Знаете, капитан... – Он повернулся к ней, вопросительно изогнув темную бровь. – Кажется, я окончательно в вас влюбилась.