Наследница врага

В самой большой комнате, а по меркам Красного замка одной из самых маленьких, стоял накрытый яствами стол: на деревянном блюде дымилось жаркое, рядом примостился золотистый каравай, запаренная репа с медом, только-что выловленные из бочки крутобокие моченые яблочки (и это в июне!). За столом уже сидел незнакомый Каролю мужчина чуть за сорок: худой, сутулый, с впалой грудью и слегка вывернутыми вперед острыми плечами. Мелкие черты лица, реденькая бородка, быстрый взгляд светло-серых глаз – делали его похожим на хорька.

– Знакомься, князь Каменецкий, это старейшина древов Никифор Кучка, брат моего покойного зятя. Садись, князь, гостем будешь.

Кароль присел на резную лавку, но к угощениям притрагиваться не спешил.

– Ешь. Или боишься - отравим? – подмигнул Елисей гостю.

Узким ножом хозяин отрезал большой кусок мяса, отщипнул мягкое распаренное волокно, демонстративно положил себе в рот, остальное переложил Каролю в тарелку.

– Эй, Олеська, выпить гостям неси!

Из соседней двери выпорхнула хорошенькая молодая женщина: среднего роста, чернобровая и темноволосая, что редкость для этих мест, небольшой вздернутый носик, на щечках играл румянец смущения. А подержаться здесь действительно было за что: пышная грудь выпирала даже через просторную ладскую рубаху. Дочь старейшины, скромно опустив глаза, проплыла мимо Кароля, выставляя на стол запотевшие крынки.

– Хороша ли моя дочь, князь? – хитро прищурился Елисей, отчего морщины в уголках глаз стали еще резче.

– Почтенную пани Господь красотой не обделил, – махнул головой Кароль.

– Не обделил, это точно, – подал голос Кучка, – самая красивая баба в Ладии, – энергично замахал он жидкой бородкой.

Женщина совсем раскраснелась под мужскими взглядами.

– Дозвольте, я пойду, батюшка, – пропела она.

– Дозволяю, ступай, – мягко улыбнулся дочери Черный.

Олеська, кинув на Кароля быстрый игривый взгляд, покачивая бедрами, пошла к двери.

– Загрустила моя голубка во вдовицах, – с легкой грустью проводил ее Елисей.

«Неужто хочет через меня с Рыгоркой о браке договориться? – Кароль терялся в предположениях. – Эдак бесстыже дочь выставлять можно только перед сватами».

– А знаешь ли ты, князь, что народ не желает ждать осени и Круг соберется здесь, в Княженце, на русальей неделе?

– На русальей неделе? – эхом повторил Кароль, округляя глаза. – Так это уже через седмицу[1].