Наследница врага

Заборы, заборы, заборы. Кароль брел, не разбирая дороги, по узкой улочке. Надо пройтись, надо успокоиться и подумать, что дальше. Камня на этом берегу Лады не было, и крепости, и дома, и заборы – все рубили из дерева. Посеревшие от времени бревна срубов наводили тоску. «Здесь все не как дома, все чужое, и я здесь чужой». Кароль пнул валявшуюся на пути палку, поднимая облачко земляной пыли. Хотелось драться, махать кулаками, набить кому-нибудь морду. «Зря я ему не врезал!»

Из-за угла на Каменецкого вышли женщина и девочка.

– Господарик, – слащаво запела нищенка, – помоги моей дочери.

– Никакой я не господарик, пошла прочь, – Кароль демонстративно положил руку на эфес палаша.

– Господарик, помоги, исцели мою доченьку, не дай ей погибнуть. Баська, проси, – толкнула она ребенка к Каменецкому.

– Не подходи! – Кароль выставил вперед обнаженный клинок. – Не доводи до греха.

– Но ты же наш господарь, внук Рыгора, ты можешь нам помочь! – женщина не просила, как тогда на площади, она требовала, тараном толкая перед собой ребенка.

– Я сын простого крульского хорунжего, я не ваш господарь. Отстаньте по-хорошему, – Кароль продолжал держать оружие перед собой. – Мне жаль твою дочку, но я не смогу вам помочь, я не умею исцелять. У меня тоже дочки и им нужен отец.

– Помоги, ты моя последняя надежда. Помоги! – женщина не слышала его. – Баська, целуй ему ручку.

– Нет! – Кароль уперся острием в грудь ребенку.

Девочка осторожно пальчиками отстранила клинок, шагнула к побелевшему Каменецкому, коснулась губами руки, сжимавшей эфес. Губы были холодными как лед.

– Спасибо, – пискнула девочка. И они с матерью пропали, Каменецкий мог бы поклясться, что они растворились в воздухе.

Кароль стоял, не двигаясь, затравленно глядя на свою руку как на чужую. «Я не твой внук! – закричал он куда-то в голубое небо. – Я не хочу быть твоим внуком! Все беды у меня от того, что я твой внук!» Небо отвечало ему безмолвием.

– Пан гетман, вы надрались, что ли? – из подворотни вынырнул Яшка Ступица. – А я вас ищу везде, говорят, вы с господариком полаялись.

– Яков, трут запали, живей! – очнулся Кароль.

Яшка, присев, начал высекать из кресала искры.

– Здесь все деревянное, увидит кто, по головке не погладит, – боязливо оглянулся он.

Трут занялся, на конце заплясало пугливое пламя.

– У тебя свеча была, поджигай! – приказал Каменецкий.