Наследница врага

– Нет.

Вот и весь разговор.

Распростившись с тестем, Кароль заехал на торг в Броничи и купил горшок незрелого меда из первоцветов. «Если сильно поверить, так и от стакана воды исцелиться можно. И обман во благо бывает».

Переправившись через Ладу, отряд встал отдохнуть на вершине холма у развилки дорог.

– Там кто-то едет, – сообщил караульный, указывая вниз.

Кароль отдал приказ не высовываться.

По широкому княженецкому пути в окружении двух десятков всадников во весь опор мчалась открытая карета. Расстояние было довольно большим, но зоркий взгляд Каменецкого выхватил резкий вороний профиль.

– Никак пана Зарунского черти не приберут, брезгуют, должно, – Яшка тоже признал ворона.

– Как думаешь, не по нашу душу приезжал? – Кароль мрачно следил за каретой.

– Кто ж его знает? Не вяжитесь вы с ним, пан гетман, путного из этого ничего не выйдет.

– Рад бы, да как-то не выходит.

Дурные предчувствия острыми коготками царапали грудь.

3

Лагерь умиротворенно спал, лишь в шатре господарика слышались сдавленные смешки: Рыгорка с Желудем договаривали остатки браги. Кароль проверил караулы и уселся у большого полкового костра рядом с Мироном.

– Чего, Мироша, спать не идешь? – Кароль с трудом стащил опостылевшие за день сапоги, блаженно пошевелил освободившимися пальцами. А дома, не подпуская слуг, как смиренная жена, три дня ему снимала обувку сама София, а потом они... Кароль улыбнулся языкам пламени.

– Пан Каменецкий, – робко окликнул его Мирон.

– Да зови ты уже меня Каролем, чего ты паном-то меня все припечатываешь. Никто тебя без меня не обижал?

– Нет, только мне поговорить с вами… с тобой нужно. Хорошо, что ты так скоро вернулся, Ка-роль, – мальчишка подержал имя зятя на языке, примерился, – пока ты, Кароль, при лагере, мы – армия, ладное войско, – Мирон понизил голос до тихого шепота, – а как ты за порог – в шайку разбойников превращаемся, ей Богу, – он торопливо перекрестился.

– Бражничали без меня? – нахмурил брови Каменецкий.

– Да не только это, я даже объяснить не могу. И еще, вы… ты только не обижайся, но я… но мне кажется, что он… – Мирон посмотрел в сторону шатра господарика. – Он не сын Старого Рыгора. Кароль, он обманывает нас, он самозванец. Доказательств у меня нет, но я чувствую, что он проходимец.

Каролю стало так стыдно, как не было стыдно даже перед Софией. Он видел эти большие наивные глаза и не знал, что ответить.