Наследница врага

– Кароль, – прошептала она.

– Прости, – выдохнул он, и София увидела, как блеснула мужская слеза.

– Голубые, – улыбнулась София.

– Что голубые? – улыбнулся он в ответ.

– Глаза у тебя стали голубыми.

– Родная моя.

– Я тебе хоть немного нужна? Ну, немножко.

– Ты мне очень нужна, очень! – Кароль нежно взял в ладони ее лицо.

– Я стала некрасивой?

– Самая красивая.

– А я поверила тому человеку, – в горле пересохло, – он сказал – я тебе не нужна. И я поверила.

– Я знаю, я спешил, боялся не успеть, – Кароль обнял ее, крепко прижал к себе, и они стали единым целым.

Губы встретились. Теплая волна побежала по телу. И в Софии проснулась женщина, настоящая взрослая женщина – страстная, жадная до ласк, сгорающая в огне своего желания. И они любили друг друга на широком княжеском ложе, среди райских птиц и цветов. И все было не так, как в ту, их первую, ночь. Не было боли, стеснения, вкуса греха, была только любовь. Долгий протяжный стон слетел с припухших губ, Кароль улыбнулся, глядя в ее затуманенные страстью глаза, а потом и его взгляд стал мутным, погруженным в свои ощущения.

– Придавил? – спросил виновато.

– Нет, давай полежим так. Хочу чувствовать тебя, мне так спокойно. Кароль, я так боюсь, что ты призрак и исчезнешь.

– Для призрака я, пожалуй, тяжеловат, – усмехнулся он, переворачиваясь и укладывая на себя Софию. Теперь она слышала, как ритмично стучит его сердце.

– Живой? – погладил он ее по шелковистым волосам.

– Живой, – прошептала она, опять роняя слезу.

И оба замолчали. Софии так о многом хотелось расспросить, узнать обо всем, но она боялась. Страх услышать, не то, что хотелось, сковывал уста. Молчал и Кароль, задумчиво глядя в потолок и бережно перебирая кончиками пальцев локоны любимой.

– Ваш Мирон у меня, – наконец произнес он.

– Мироша? – привстала на локтях София. – У тебя мой брат?

– Да, под моим началом ходит.

– Но разве он не дома?

– Ты не знаешь, что он сбежал за Ладу? – Кароль заглянул ей в глаза.

– Я ничего про них не знаю, они от меня отреклись, – отвела взгляд София.

– Он поссорился с отцом из-за того, что ему так и не купили доспех и коня.

– Но я же отослала деньги? – изумилась София.

– Разве ты не знаешь своих родных? Надо было отсылать сразу лошадь и латы.

– Я не подумала, – вздохнула София.

– Прости, это я должен был думать. Мирон стащил отцовскую саблю и по льду перешел на тот берег, явился в Княженец проситься в войско Крушины.