Наследница врага

– Это матушка все, она велела погубить княгиню и деток. Она сказала – грех невелик, мол, баба эта на нашем месте сидит, а потом отмолим, вклад в монастыри внесем, свечей до потолка закажем. Все отмолим!

София с ужасом смотрела на беснующуюся женщину.

– Я должна была просто бросить на кровать зажженную свечу, и все… Просто случайность. Да вы бы в рай попали, души невинные… Ты мне шляхтича в мужья обещала, а я князя хочу, да я краше тебя. Коломан ко мне бы посватался, я бы королевой стала, а всего-то свечу уронить, да она сама бы из рук выпала! Но я же не сделала этого, не сделала, не отдавайте меня ему, прошу вас!

– Уведите ее! – приказал Любош.

София стояла остолбенев, страшные слова крутились в голове. И она, и дочки были на волосок от ужасной смерти, могли сгореть заживо, и все потому, что самоуверенная хозяйка не слушалась мудрого Любоша, была такой наивной.

– Не отдавайте меня ему. Я не хочу! Не отдавайте! – извивалась в руках у воинов Юстина.

– Кому не отдавать? – неожиданно слетел вопрос с губ Софии.

– Каролю. Он приходил за мной.

– Да выведите ее уже! – разозлился Любош.

– Нет, погоди, – остановила София, жадно хватая ртом воздух. – Ты видела Кароля?

– Да, я видела призрак, он появился вон оттуда, из темноты и пошел на меня. Вначале я его не признала, он совсем на себя не похож. Но он заговорил, и это был его голос. Он сказал, что в аду, и сейчас заберет и меня, что я заслужила. А я не хочу в ад, я же ничего не успела сделать! Кароль – призрак, он в аду!

– Ложь! Все ты врешь! – кинулась на нее с кулаками София.

Юстину уже увели, а София все кричала и кричала ей вслед.

– Ну, будет, будет, – по-отечески погладил ее по плечу Любош. – Врет она все. Совесть нечиста, вот и привиделось.

– Я погорячилась, вы не выгоняйте ее в ночь, и мальчика пока не будите. Пусть спит, – София вытерла слезы. – Отдай им дом в Ивлице, не надо им в ту семью возвращаться.

– Хорошо, госпожа, – отчего-то не стал возражать Любош.

Как ни странно, истошные крики и шум не разбудили девчонок, они по-прежнему мирно спали. Софию бил озноб. Она подошла к пестрому гобелену, задумчиво потрогала пальцем вытканную синюю птичку с задорным хохолком. «А ведь я тоже слышала голос Кароля, неужели его душа не упокоилась, и он стал призраком? Но ведь я все время заказываю поминальные службы и велела крестьянам молиться об упокоении души господина.