Наследница врага

Кароль мертв, ему уже нельзя помочь, зачем ты втаптываешь себя в грязь – шептал разум. Он невиновен, и я буду его защищать – шептала глупая любовь.

– Я его соблазнила, – громко повторила София, – ему, как благородному человеку, пришлось на мне жениться. Простите, государь.

В толпе пошли смешки. Дорота презрительно скривила губы.

– Вот как, – хмыкнул король, опять откидываясь на спинку трона, – зачем вы это сделали, дитя мое? – неожиданно мягко произнес он.

– Влюбилась.

– И все?

– Все.

– Плохо же вас воспитывала матушка, если для вас этого достаточно, – глаза Игнаца сузились в узкие щелочки.

– Она давно умерла. Государь, Кароль был невиновен, он в предсмертном письме мне так и написал. Зачем врать человеку на смертном одре?

При слове «письмо» Зарунский как-то странно дернулся.

– Он изменник, об этом мне сообщили надежные люди. Ваш муж перешел на сторону моего братца-иуды.

– Мне об этом ничего не известно, – пожала плечами София.

– И чего вы желаете, пани соблазнительница? – насмешливо бросил Игнац.

Его опять поддержали дружным смехом.

– Владения моего мужа для моих будущих детей.

– Пани Каменецкая утверждает, что у нее будет двойня, – вставил Зарунский.

– А говорите – любовь, – фыркнул король. – Всем нужны лишь земли и титул.

– Я не знала, что он князь, я вообще не знала кто он, я бы не позволила себе, если бы знала… – София сделала жадный вдох, – но теперь мне нужно обеспечить моих детей.

– Не знала? Верх распущенности! – решилась подать голос Дорота.

– Это правда, государь, я могу подтвердить, – из толпы выскочил белокурый юноша.

– Куда ты, Ярек? – пытался его удержать другой полноватый парень.

– Объясните нам, пан Ковальский, – холодно произнес король.

– Это правда, государь. Вы ведь в девичестве пани Луговая, так? – обратился юноша к Софии, сверкая голубыми глазами.

– Да, – растерянно произнесла она, с опаской глядя на самозванного защитника.

– Так вот, она думала, что он простой шляхтич. Пан гетман, ну тогда еще гетман, когда мы ночевали у Луговых, велел не называть своего имени.

– Сам виноват, – нахмурился Игнац.

– Государь, покойник был хорошим воином, он за вас храбро сражался, – при этих словах Ярека второй парень прикрыл лицо ладонями, мол, что ты творишь, безумец. – Да, он дважды мне жизнь в бою спас, заботился о нас как отец. Милош, ну скажи же! – обратился он к другу.

– А что я? – смертельно побледнел второй.