Наследница врага

– Узнаю, – София шагнула к кровати, чтобы поцеловать тело.

– Вам же сказали не подходить! – грозно прикрикнул на нее Зарунский. – Стойте, где стоите.

– Но я… – девушка изумленно уставилась на старика.

– Вы ему никто. Не надо передо мной разыгрывать безутешную вдову, – пан брезгливо сморщил нос.

– Я мать его детей! – холодно парировала София.

Сквозь марево курильниц ей почудилось, что у покойного дернулось веко. Девушку опять зашатало, но рядом уже не было услужливого Любоша. Падать нельзя! И опять ногти, впившиеся в кожу, помогли прийти в себя.

– Де-те-й? – медленно проговорил Зарунский.

– Да, мне нагадали, что у меня будет двойня.

– Грех плодовит, – хмыкнул старик. – Ну, что ж, это радует, отпрыски Кароля станут владеть замком. Хотя бы одна хорошая новость. Тем более, панна, вам не стоит подходить к разлагающемуся телу. Подумайте о детях.

Где-то в коридоре послышался шум шагов.

– Сюда, пан ротмистр.

В открытую Любошем дверь влетел подвижный небольшого роста мужчина лет тридцати пяти.

– Да, это Каменецкий! Мертвее мертвого. Фу, какая вонь. Раньше нельзя было сказать? – брезгливо прикрывая нос, отпрянул парламентер от тела.

– Уж больно хотелось над тобой поиздеваться, Радек, – крякнул Зарунский.

– И ты здесь, старый лис! Что, Каменецкий упомянул тебя в завещании? – хихикнул Радек, приглаживая бородку клинышком.

– Я всего лишь душеприказчик. Наследница – пани Каменецкая, – Зарунский указал на тихо стоявшую в стороне Софию.

Радек удивленно расширил глаза. Несколько мгновений он стоял, глядя на Софию и хлопая ресницами, потом, опомнившись, учтиво поклонился:

– Мои соболезнования, княгиня. Ваш муж был достойным шляхтичем, жаль, что он выбрал не ту сторону.

– Он не виновен, – твердо ответила София.

– Это мог бы доказать суд, но теперь, – Радек развел руками. – Прошу прощения, надеюсь, еще увидимся.

Шляхтичи вышли.

– Экая красотка! Понятно, почему он примкнул к мятежникам, надоело быть вдовцом, – долетело из коридора.

София с управляющим остались вдвоем.

– Можно, я останусь с ним на ночь, – умоляюще попросила Софийка.

– Вы хозяйка, отчего же спрашиваете? – смутился Любош, отводя добродушный взгляд от наполненных слезами огромных очей юной госпожи.