Наследница врага

Всего одна лошадь, и они бы нас пропустили. Глупый старикашка, чего добился? Пять воинов загрызли, двоих покалечили, десять лошадей потеряли, а я не успела к Каролю!» Хотелось выть не хуже болотных тварей.

Юная «вроде бы вдова» шла мимо гладких штукатуренных стен, украшенных богатыми гобеленами, сплошь покрытыми сценами охоты: вот загонщики дуют в рожки, пугая зверя; вот дерзкие соколы атакуют цапель, белые перья кружат подобно снежинкам; вот всадник на вороном коне натягивает тетиву лука, а тощие собачонки загоняют оленя с тяжелыми ветвистыми рогами.

– Это за дверью, госпожа, – Любош распахнул перед Софией резные створы.

В большой, плохо освещенной зале стояла широкая массивная кровать, на ней лежало тело, по грудь укрытое одеялом, в крестообразно сложенных руках горела свеча.

«А вдруг я его не узнаю? – Софию охватило беспокойство. – Ведь я не видела его вблизи при свете дня. Я брюхата от человека, которого даже не знаю в лицо».

– Пани, не подходите близко, – предупредил Любош. – Кишки сильно были разворочены, пан начал гнить еще при жизни. Запах уже пошел. Хоронить будем в закрытом гробу.

Сквозь удушливый сладковатый запах ладана, обильно раскуренного вокруг кровати, действительно тянуло мертвечиной. София вздрогнула, но взяв себя в руки, пошла к телу.

Напрасно она боялась не узнать любимого, перед ней лежал Кароль, девушка сразу же поняла это, почувствовала. Спутанные непокорные пряди цвета воронова крыла с вплетенными тонкими нитями ранней седины, заострившийся прямой нос с небольшой горбинкой, покрытый легкой щетиной упрямый подбородок – сомнений нет, это он, король ее сердца. Обескровленное лицо выражало спокойствие, даже безразличие. В правом ухе блестела незнакомая рубиновая серьга – знак гетманской власти.

Ну, вот и все. Софию повело, Любош подхватил ее под локоть.

– Вам плохо, госпожа?

– Н-не-ет.

– Остановите бой, пошлите за ворота с вестью о смерти, – властно приказал Зарунский. – Пусть пришлют человека, посмотреть на тело. Государь должен знать, что его врага больше нет в живых.

– Хорошо, – Любош смиренно поклонился и довольно проворно для его объемной фигуры выбежал за дверь.

– Узнаете? – с легкой иронией в голосе обратился старик к Софии.