Наследница врага

– Ты их в корзине повезешь?

– Да, – коротко кивнул муж.

Кароль подстелил на спину Любимчику вместо попоны свой контуш, привязал корзину широким ремнем и закинул в образовавшееся гнездышко девчонок.

– Вот так, и никуда не денутся. В Княженце завтра к утру будем.

Из корзины послышалось робкое хныканье, потом высунулись две макушки – черненькая и русая.

– К рукам уже привыкли, – вздохнула София, – проситься станут.

– Ну, сильно раскричатся – выну. Ночью пойдем, безопасней, авось заснут.

– А нам здесь тоже угрожают? – София тревожно оглянулась по сторонам.

– Пока не знаю. Так что лучше ночью, места мне уж знакомые, не заблудимся.

Муж, взяв коня за повод, уверенно зашагал по тропинке.

Немного подремав под утро, зевая и протирая сонные глаза, Кароль и София открыто вышли на княженецкую дорогу. К городу на торг уже спешили многочисленные путники, скрипели телеги, ржали лошади.

– Это Княженец? – указала вперед Софийка.

– Да, он.

На высоком холме, в обрамлении узкой тихой речушки стояла могучая деревянная крепость. Из-за черного двухъярусного сруба можно было разглядеть только маковки церквей. Кароль следил за выражением лица жены, стараясь угадать ее первое впечатление от ладской столицы.

– Не так как у нас, да жить-то можно, – робко улыбнулась София. – Отец сказывал – в деревянных домах зимой теплее и дров меньше нужно.

– Это так, босыми ногами можно ходить, – ухватился Кароль, – и бани у них хорошие. И места внутри города больше, дерево – не камень, маши топором да шире строй, внутри даже сады есть. Вышел из дому – яблочко с ветки сорвал. А в Дарнице что? На плечах друг у дружки теснятся да помои на головы прохожим сливают. В Княженце чище. А чтобы при распутице в грязи не утонуть, здесь помосты деревянные по улицам кидают, ходишь и сапог не мараешь, а еще…

– Мне понравится, ты не беспокойся, – прерывая словесный поток, София ласково погладила мужа по плечу.

Они подошли к распахнутым воротам, перекрестились на образ надвратной церкви.

– Подайте, люди добрые, – прокряхтела нищая старуха, сидящая у ног караульных, она протягивала к Каролю костлявую немытую ладонь.