Наследница врага

Да это же выход из склепа на Крапивечском кладбище! Первый раз, когда люди Зарунского вели ее этой тропой, София была так удручена своим горем, что даже и не заметила, как попала в подземелье. Хитро придумано.

– Ну, давайте прощаться, – объявил Кароль, усадив девчонок в седло и закрепив ремни. – Даст Бог – увидимся. А вы, Юрась, не затягивайте, за усы их дергать не надо, как увидете, что скачут со стороны Ивлицы, сразу выезжайте.

Обнявшись с любимыми слугами как с самыми близкими людьми, новобрачные повели серебряного коня к лесу.

Любош и Боженка еще долго стояли среди кладбищенской крапивы, осеняя распятьем бывших хозяев.

В просвете деревьев София последний раз кинула взгляд на Красный замок. Он стоял безмятежным великаном, равнодушным к людской суете. Розовые камни мягким светом отливали в лучах утреннего солнца. «Прощай. Мне нравилось быть твоей хозяйкой», – шепнула великану София. И замок улыбнулся, сверкнув витражами слюдяных оконцев.

4

– Это твоя мельница? – улыбнулся Кароль.

– Да, – вздохнула София, невольно любуясь мощью деревянного чудища, – твоя глупая жена построила для чужих людей мельницу, и теперь нам не на что обустроиться на новом месте.

– Моя умная жена, сможет обустроиться на любом месте, – Кароль ободряюще приобнял Софию за плечи.

Озеро с хрустальной водой осталось позади, путники вышли к развилке. Вон по той узкой горной тропе, заворачивающей вправо, Софийка когда-то ехала на королевский суд, а по этой едва различимой в траве стежке, уводящей влево, они сейчас будут пробираться в сторону Великого болота.

Кароль торопился, тревожно оглядываясь, время от времени направлял Любимчика в чащу, чтобы спутать следы. Дважды они брели по дну небольшого ручейка, пряча запахи от гончих собак. Но за спиной лишь ветер трепал вершины деревьев, погони не было.

К вечеру почва под ногами стала более вязкой, деревья великаны сменились тонкими чахлыми деревцами, а в воздухе запахло сыростью и тиной.

– Великое болото дышит, почти пришли, – подбодрил Кароль.

Открывшаяся в просвете покосившихся берез картина одновременно и заворожила, и испугала Софию. Великая топь, сплошь покрытая лужицами и озерцами, простиралась до самого горизонта, за который уже падал красный диск закатного солнца. Болото было наполнено жизнью: квакали лягушки, разрезали воздух последние стрекозы, высокомерно, не обращая ни на кого внимание, бродили белоснежные цапли, облачка из мошки плавно двигались, влекомые ветром.