О дивный чуждый мир

– Мы ничего не искали! – уже не сдерживаясь, срывающимся голосом вскрикнула Кири и заревела. – Мы… Мы просто хотим жить спокойно! Вдвоём! Одни! Хоть где-нибудь! А в Рате-Скуоль случайно занесло!

Кири начало трясти, ещё немного – и снова перестанет себя сдерживать, а она и так уже истощена донельзя… Михель никогда не унижался ни перед кем, но этот странный старик, хоть и задавал напористо непонятные вопросы, вроде не собирался ни забирать Кирен, ни арестовывать самого Михеля. И парень сделал то, чего раньше никогда не делал: вжав Кири в себя и обхватив её в кольцо рук, сложил ладони в позорном просящем жесте:

– Прекратите, ради всех богов! – взмолился он.

Старик, хоть и вёл себя до этого агрессивно и уверенно, нахмурился. А после засунул пистоль себе за пазуху.

– Да чёрт с вами, пранкеры, – зло выплюнул он. – Понял уже, что не я был целью. Уния бы таких сопляков не послала. Просто попрактиковаться решили, а лучшей защиты, чем у меня в доме, для взлома не смогли найти… Хакеры-любители хреновы… И ведь даже датчики движения смогли обмануть, ни одна камера не засекла… Всё, наигрались, и хватит.

Половины слов Михель не понял, а последних вовсе не разобрал, так как в ушах уже оглушило звоном от собственной ярости:

– Кирен – моя сестра! – оскорблённо вскочил он из-за стола.

На секунду Михелю показалось, что старик немного оторопел. Кажется, ждал другой реакции на свои слова. Но быстро собрался, вновь нахмурился и ответил резко и недовольно:

– Вот и заботься о ней как брат! А не втягивай в разные неприятности!

А Михель, можно подумать, как-то иначе поступает!

Несколько секунд они яростно смотрели друг другу в глаза: Михель – в жёсткие старческие, прямо в блёклую линзу правды; старик следователь – в его молодые, уверенные в своей правоте, горящие гневом.

Михель отвёл взгляд первым. «Поступки, а не слова», вспомнил он строку из Кодекса Чести. Поступка – плохого; того, чего ожидал от него поначалу парень – старик так и не сделал. Не убил. Не отобрал. Не сдал. Более того, кажется, собирался их отпустить. Как бы ни пылал в нём сейчас буйный огонь молодости, а быстро оценивать ситуацию Михель тоже умел.

– Так мы свободны? – не веря, спросил он у старика.