Связующие нити

Мне показалось, что на этот раз у тебя всё по-настоящему серьёзно, ты изменился и это увлечение не похоже на предыдущее. Я стала думать, что близок тот час, когда мы с тобой разведёмся и разъедемся, а это меня… озадачило, напугало, и немного извело тем, что всё так повисло в воздухе – ты и не здесь, и не там. А мне ждать разрыва со дня на день в этой неопределённости так не по душе, что я решила вмешаться. Если всё правда, то лучше сразу сказать. И я прошу меня простить.

Трис молчал дольше ожидаемого, поэтому я подняла повинную голову и взглянула ему в лицо.

— Я изменился, — произнёс он удивлённо, — неужели?

И это всё, что он услышал из моего объяснения? Лицо его выражало какую-то незлую насмешку, он скорее был весел, чем серьёзен, и, видимо, серьёзно отвечать мне не хотел. Уклонился от ответа. Но я продолжала без шуток:

— Да, ты последние недели так ушёл в себя, что я и забыла, когда ты открыто улыбался последний раз. Своей сдержанностью ты стал походить на неё, это было заметно, ты как будто самоустранился от всего, что тебя окружает, даже если что-то и делал, то делал, думая о другом.

В агентстве ты был с нами, но тебя как будто и не было, ты весь витал где-то, ты больше не был свободен или расслаблен, ты превратился в другого человека, и… разве это не оттого, что теперь вся твоя жизнь сосредоточенна на Монике?

Тристан ухмыляться перестал. Схмурился, и опять молчал. Мнеже нужно было от него услышать что-то конкретное – что или убьёт меня, или подарит надежду.

— А как ты узнала её имя?

Мне захотелось Триса схватить за шею, и душить изо всех сил. Почему он не отвечает на вопрос? Почему он будто пальцем мне в сердце ковыряется, но не хочет поговорить откровенно.

Я сцепила зубы:

— Это несущественно. Я об одном только прошу тебя, как только что-то решишь – скажи мне сразу. Не затягивай.

Надежда

У дверей агентства нас ждала девушка. Зарина тоже уже был здесь, опередив нас всего на чуть-чуть, и знакомилась с ней на пороге.

Девушку звали Эвелина, она пришла, когда двери ещё были закрыты, и поэтому терпеливо ожидала в сумерках лестничной площадки пока кто-нибудь подойдёт.

— Храбрости вам не занимать, — Зарина легко открыла дверь, снимавшую свою блокаду к двенадцати ночи, — и вы были уверены, что кто-то придёт?

— Да, я видела, что в здание заходят люди, и в окнах наверху, если приглядеться, немного заметен свет.

— А, это вы дежурили в переулке в дождливую погоду?

— Да, я.