Драконий жребий

Остался только скелет под обломками, световое пятно в потолке и едва различимые звуки, доносившиеся из-за него. Страшно вдохнуть, страшно дёрнуться и шорохом одежды или шарканьем ноги нарушить, разбить вдребезги тот миг, который показали мне.

– Ничего нет прекраснее смерти, – одними губами прошептала я строчку из какой-то старой песни, что ставил старший брат.

Тогда, услышав её, я была потрясена, как и сейчас, потеряла связь с миром, словно даже перестала существовать, осознав что-то неосязаемое и необъятное. И Юйлунь… он был неправ.

Думать не хотелось совсем.

Глава девятнадцатая, в которой сделка с врагом даётся легко

С того дня, как Юйлунь показал могилу своего старшего брата, всё начало сыпаться из моих рук. Я чаще выпадала, уходила куда-то вглубь себя и никак не могла сосредоточиться на тех же тренировках. Нерис решил, что я переутомилась, а потому дал несколько дней передышки, ко всему прочему уговорив Тришу и работой не нагружать.

Первый день я лежала, свернувшись под одеялом. Пыталась осознать то необъятное и неосязаемое, что снизошло на меня.

Где-то над или под этим мелькало гадкое совестливое чувство, что я могла бы остаться, могла бы помочь, сделать хоть что-то, раз всё сложилось так. Чтобы те, кто хочет жить, могли насладиться каждым мигом, пока не наступит конец.

Но это, разумеется, было не тем, что показал Юйлунь. Всего лишь грань. Всего лишь.

Во второй день я бродила по крепостной стене – там, где по другую сторону был скалистый обрыв. Где внизу мне чудились очертания другого драконьего скелета.

Ведь Юйлунь рассказал, как погиб другой брат.

Я могла выбрать остаться или уйти, сделать хоть что-то и сбежать или не делать ничего и не терзать себя потом, а могла и не выбирать вовсе, остаться так, не зная, в какую сторону склониться. Меня не тащили силой, не пытались убедить в чём-то, не торопили. Показали конец, который случится вне зависимости от того, что будет. А не то, какую вину я на себя должна взвалить, если сбегу.

Юйлунь хотел, чтобы я не мучилась, когда покину этот мир.

Не терзалась мыслями о том, как моё существование всё бы изменило. Рассказал об ужасной участи, что ждала его сородичей, но тут же – успокоил.

И эта позиция… она раздражала… раздражала бы, не пойми я, что её-то мне и не хватало. Не хватало того, кто расскажет, покажет, не станет жалеть, намеренно запугивать или убеждать. Не станет возлагать ожидания и чаяния, не станет делать из меня избранную или говорить, что всё произошло случайно, по ошибке.