Сны куклы

А когда нам сообщили, что господин Касл скончался, я должен был взять дубликат его ключа от ячейки и убрать совсем в другое место на полгода. Не удержался, подумал, кому нужно это обручальное кольцо, если жених с невестой оба покинули этот мир. А наследников у Касла не было, я сам документы видел. Не удержался, забрал себе красоту.

— Как забрали, так и на место положите, — презрительно произнёс Вил, — и мы закроем глаза на вашу «маленькую шалость» при условии, что ничего подобного больше не повториться.

Иначе, — он выразительно поглядел на спелёненные паутиной руки младшего помощника, — паучок останется при вас, и первой попытке заглянуть в чужие вещи вы окажетесь в таком же положении. Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя останется лишь прийти и арестовать вас.

Ясуда энергично закивал, заверив, что пускай у него отсохнут руки, если он ещё раз поддастся соблазну.

Рика сняла паутину и вопросительно вскинула бровь:

— И где кольцо?

Младший помощник управляющего завилял, заизвинялся и, в конце концов, признался в том, что отнёс обручальное кольцо в ювелирную лавку, наплёл владельцу об отменившейся помолвке и попросил продать украшение, «с которым связано слишком много печальных воспоминаний».

На этих словах он испустил весьма натуральный вздох сожаления и скроил унылую мину брошенного перед свадебной церемонией жениха.

Им повезло, владелец ювелирной лавки – низкорослый и смуглый уроженец Делящей небо, не успел продать кольцо.

Более того, он даже и не выставлял его на витрину, хотел подарить дочери на совершеннолетие.

Таким образом, алая, чуть потёртая коробочка, перекочевала из рук ювелира в карман коррехидора, младший помощник управляющего «Королевского банка кленового листа» был отпущен с миром и отбыл с нескрываемым чувством облегчения, а Рика с Вилом оправились в «Лунный цирк». Они решили побеседовать с господином Рэйнольдсом, именно он числился покупателем в черновике договора со стола убитого.

Глава 4 НОВЫЙ ТРУП

Рику удивило, насколько отличался внешний вид здания театра, где они были вчера, при дневном свете и вечером. Афиша показалась ей кричащей и безвкусной, штукатурка на стенах пооблупилась во многих местах, ступени оказались заметно истёртыми, а деревянные тяжёлые двери потрескались.

— Такова жизнь, — улыбнулся на её замечание Вилохэд, открывая входную дверь, — ночь очень многие вещи делает более привлекательными.