Одна Зима на Двоих

Попозже. Ты тут не грусти.

Снова ворчание, которое оборвалось едва успев начаться.

— На твоем месте, я бы не тратил время на эту вирту, — раздался насмешливый мужской голос.

Едва дыша от ужаса, Ким обернулась и увидела Брейра. Он стоял поперек прохода, полностью его перегораживая, так что проскочить мимо не было ни единого шанса.

***

— Толку от нее теперь мало, — молодой кхасссер подошел ближе и провел рукой по длинной шее. Вирта напряглась, но шипеть не посмела. Воля кхассера давила на нее, как и на всех остальных.

— Я нашла ее… случайно… — сбивающимся голосом пояснила Ким.

Находиться рядом с импульсивным Брейром ей хотелось меньше всего на свете. До сих в памяти осталась первая встреча, когда он самовольно попытался узнать, что у нее в голове. Тогда Хасс остановил его… сейчас рядом не было никого.

Брейр неспешно гладил притихшую вирту и молчал, ожидая продолжения рассказа:

— Она была ранена. И мне стало ее жалко, — совсем тихо добавила она, — вот подкармливаю.

Под конец она совсем сникла.

Еще минута прошла в тягостном молчании, прежде чем кхассер начал говорить:

— Не так давно один из наших отрядов попал в западню, — он задумчиво потер подбородок, — большой рой притаился в ущелье, и наши выскочили прямо на них…Погибших было много…Почти все. Эта вирта вынесла из самого пекла своего хозяина и привезла его в лагерь. Правда сама была ранена, и сил потеряла много, так что теперь не может обращаться.

Ким все гадала, почему она все время в одном и том же облике. Теперь все встало на свои места.

— В этой форме от нее мало толку. Только если брать в горы или по ущельям ползать, на большее она не годится. Обычно мы таких бракованных ликвидируем. Но эта спасла жизнь своему хозяину, и по нашим законам он обязан сделать то же самое. Поэтому она сидит в закутке, ждет своего часа. Может когда-нибудь для чего и сгодится.

— Она больше не сможет обратиться?

— Кто знает, — он пожал плечами и присел на корточки, чтобы рассмотреть подсыхающую рану, — бывает так, что от истощения вирты теряют способность менять формы.

Право продолжать жить… Ким все никак не могла привыкнуть к жестоким нравам лагеря. Все, кто был бесполезен — или изгонялись, или…ликвидировались. Слабым и никчемным тут не место.