Одна Зима на Двоих

Оказавшись под зеленым пологом опущенных ветвей, Ким начала торопливо расстёгивать пуговички рубашки, молясь Трехликой Матери, чтобы никто не отправился следом за ней. Плевать, что жарко, плевать, что в дубленке она сварится через час, а то и быстрее, на все плевать, лишь бы спрятаться.

Переодеваться было не во что, поэтому она как могла отжимала сырую ткань, скручивая отдельно то одну полу, то вторую, но вода все равно текла по животу, спине ногам, не только с одежды, но и с тяжелой, насквозь промокшей косы.

— Проклятье, — она схватилась за колготки и попыталась их надеть, но они никак не хотели скользить по влажной коже, растягивались и перекручивались, — давай же!

Запутавшись в одном чулке, Ким начала неуклюже скакать на одной ноге, а потом и вовсе повалилась на траву.

— Да что б тебя, — раздраженно сдернула с себя колготки и принялась их выворачивать, чтобы попробовать еще раз.

За этим занятием ее и застал Хасс, скользнувший мрачной тенью среди плакучих ветвей.

— Вот это надень, — бросил ей рубашку и исчез, так же бесшумно, как и появился.

Ким поймала ее на лету, испуганно прижимая к груди, и очень надеясь, что желтоглазый кинт не увидел ничего лишнего. Пуговицы-то до конца она так и не успела застегнуть!

Ким не стала корчить из себя привередливую принцессу, и быстро скинув свою одежду, облачилась в новый наряд. Рубашка была теплой, из грубой серой ткани, и такой большой, что девушка в ней попросту утонула. Подол опускался ниже колен, в добавок пришлось закатывать рукава, чтобы выпустить на волю руки.

Воровато оглянувшись, Ким подняла повыше воротник и принюхалась, чувствуя, на затылке шевелятся волосы и колючие мурашки спускаются вниз по шее. Запах был мужской, немного пряный, и отчего-то волнительный. Прикрыв глаза, она еще раз вдохнула, пытаясь разобраться со своими ощущениями, а потом представила, как выглядит со стороны и резко одернула ворот.

Дура!

Ким все-таки натянула колготки, потом вытащила шнур из зимних штанов и использовала его, как пояс, стянув на талии.

Видела бы ее Харли! Да ее удар бы хватил от такого зрелища!

Эта ворчунья схватилась бы сначала за сердце, а потом за хворостину, и гоняла бы по двору неопрятную послушницу. От этих мыслей Ким не смогла удержать кривой улыбки. Казалось, что все это было давным-давно, в прошлой жизни, в той самой, куда она все еще надеялась вернуться.