Одна Зима на Двоих

Ее еще поматывало, и во всем теле была такая слабость, что снова захотелось присесть.

Сложив руки на груди, Хасс хмуро наблюдал за резвящимися виртами. Не то, чтобы это было очень увлекательное зрелище, просто смотреть на них было проще, чем на острые коленки, покрытые мурашками.

— Что у вас тут стряслось? — из-за зарослей камыша вынырнул Верн, — зверье всполошилось.

— Я их позвал. В реке сидел черный лойн.

— Искупал? — хмыкнул бородатый.

— Не меня.

Ким сжалась под чужим, заинтересованным взглядом, который прошелся сверху вниз, нагло щупая и задерживаясь на тех местах, которые она предпочла бы скрыть.

Нахмурилась и, обхватив себя руками, отступила в сторону, так чтобы между ней и косматым оказался Хасс. Прятаться за его спиной было глупо и как-то по-детски нелепо, но другого укрытия все равно не было. Кхассер никак не отреагировал, лишь слегла склонил голову, прислушиваясь не то к напряженному пыхтению позади себя, не то к своим собственным ощущениям, которые нравились ему все меньше и меньше.

Что-то колючее, жесткое впилось под ребра, когда появился Верн и со свойственной ему прямотой стал рассматривать дрожавшую Ким. Верхняя губа дрогнула, словно кхассер собрался обнажить внезапно заострившиеся клыки, а где-то в груди замерло, так и не вырвавшись наружу, утробное рычание.

Просто пленница. Просто трофей, который он везет императору. Какая разница, чего она там трясется и кто на нее смотрит? Никакой!

— Отправляйся к остальным, — процедил сквозь зубы, — пусть собираются.

Верн медленно кивнул, но, прежде чем уйти, снова ухватился взглядом за худые ноги. Они были не тощими, а ровными и подтянутыми, с изящными щиколотками, которые запросто можно было обхватить двумя пальцами, красивыми коленками.

Хасс снова едва сдержался. Дождавшись, когда его воин скроется в зарослях, он медленно развернулся к Ким.

Она дрожала, пытаясь плотнее себя обхватить руками и закрыться, переминалась с ноги на ногу, поджимая бледные пальчики и выглядела совершенно несчастной.

— Одевайся. Сейчас отправимся дальше, — рычание все-таки прорвалось в его голос.

Ким вскинула на него испуганный взгляд и попятилась. Кинт злился. В янтарных глазах медленно разливалась тьма, способная причинить боль.

— Хо…хорошо, — едва слышно пролепетала она и, развернувшись, бросилась к иве, даже не догадываясь о том, насколько была близка к тому, чтобы зверь ринулся следом за убегающей добычей.