Одна Зима на Двоих

Дикий хищник не знал сомнений и страха, он дрался за то, что считал своим. Как и Хасс.

Ким не могла разобрать, где кхассер, а где тот, другой. Они сплелись в смертоносный клубок, который скрывали то клубы пыли, то обломки каменных игл, которые они сшибали на своем пути. Там, где они пролетали, на каменных плитах оставались кровавые следы. Ким смотрела на них и молила Трехликую только об одном — чтобы это была не кровь Хасса. Он не может погибнуть, защищая ее. Не должен!

От страха за своего хозяина у нее разрывалось сердце.

Перевес был то на стороне одного, то на стороне другого, но все-таки Хасс оказался сильнее. Как всегда.

Сбив противника с ног, он навалился на него сверху, не давая возможности встать. Сомкнул челюсти на чужом горле и держал до тех пор, пока рваное дыхание не сменилось беспомощным бульканьем. Зверь захрипел и забился, под ним расползалось багровое пятно, а Хасс продолжал держать, придавливая все сильнее, пока изодранные черные крылья не дернулись в последний раз и безвольно упали на землю.

Вжимаясь спиной в стену, Ким смотрела на Хасса. На то, как он стоит над поверженным хищником, как подрагивают угрожающе поднятые крылья, а с жала на конце хвоста падают густые капли крови. Он был потрепан. По боках остались глубокие следы от когтей, край одного крыла превратился в лохмотья, морда была залита кровью.

Дрожа от напряжения, Ким переступила с ноги на ногу, и в тот же миг Хасс оказался рядом. Уже в человеческом обличии. Злой, настолько, что воздух вокруг накалился. Внутри него все кипело и клокотало от ярости.

— Как ты посмела сбежать! — схватил за горло и с такой силой впечатал в каменную стену, что у нее перед глазами поплыли красные круги.

Она цеплялась за его руку, пытаясь разжать пальцы, но они словно были сделаны из стали и сжимались все сильнее, перекрывая кислород.

Еще немного и он задушит ее так, же как зверя.

— Я... — Ким сипела, ловя воздух посиневшими губами, — я…не сбегала.

— Врешь! — снова удар об стену. В этот раз кулаком. Так близко от нее, что сердце провалилось куда-то в пятки

Ким не могла говорить, только отчаянно замотала головой, глотая слезы.

Хасс тоже их увидел. Завис на соленой капле, чертившей сырую дорожку по испачканной щеке.