Одна Зима на Двоих

— Оно и так принадлежит тебе, — Ким изо всех сил пыталась не покраснеть еще больше, — ты в любой момент можешь…

— Нет, — Хасс снисходительно покачал головой, — не так.

— А как?

— Покажи, насколько хочешь получить это разрешение. Убеди меня. Сама.

Он не знал, зачем ему эта игра. Почему так хочется, чтобы она сама сделала шаг навстречу. Не сдаваясь под его напором, а добровольно.

Не отрывая от него взгляда, Ким ослабила шнуровку на вороте, потом медленно стащила через голову свое рабское одеяние и бросила его на пол.

Шаг к нему. Еще один. Воздух зазвенел от напряжения и искр, проскакивающих между ними.

Кхассер наблюдал за ее приближением, не в силах пошевелиться. Внутри тугой пружиной стягивалось желание схватить, присвоить, зарыться рукой в светлые волосы, добраться до мягкого податливого рта.

Еще шаг, и она остановилась между его ног. Хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Желанная настолько, что руки сводило от потребности прикоснуться.

Перекинув ногу через его бедро, Ким села к нему на колени.

— Посмотри на меня, — потребовал он, и тут же пожалел о своих словах. Огромные, мерцающие изумруды глаз так близко, что он видел в них свое отражение. Завис в них, захлебнулся, не в силах справиться с собственными демонами.

Такая «любовь» ему не нужна. Это шантаж. Грязный и недостойный.

Хасс легко ссадил ее со своих колен и, не оглядываясь, вышел на улицу.

Глава 17

— В общем, странный он, — задумчиво произнесла Ким, почесывая жесткие пластины на холке, — вчера вечером из шатра вылетел, как ненормальный, всю ночь не появлялся. Под утро пришел злой, раздраженный…но к тебе разрешил выходить. Я не понимаю его.

Лисса только фыркнула. Хасс ее интересовал мало, а вот свежая обрезь барана — очень даже. Она жадно прихватывала большие куски и глотала их целиком, практически не жуя. При этом блаженно щурилась и урчала, как большой сытый кот.

— Ешь, сейчас воды принесу.

По привычке поднимая ворот повыше, в тщетных попытках скрыть коварное золото, Ким отправилась туда, где хранилась вода для вирт. По пути ей попадались и воины, и свободные работники, и рабы. И все, как один пялились, провожали любопытными взглядами, шептались за ее спиной.

Ким отдавала себе отчет, что когда-нибудь эта тема всем надоест, и надо просто подождать, но пока было просто невыносимо. Эти взгляды — они жгли. Насквозь.