Одна Зима на Двоих

Бойкая помощница повара уже не была такой бойкой, как утром. Она из сил выбивалась от непрестанной беготни по лагерю и тайно мечтала снова вернуться к своему корыту с овощами. Ужин принесла уже другая девушка.

Ким ела по чуть-чуть, большую часть откладывая для Лиссы. Так она припрятала все мясо, позволив себе отщипнуть лишь небольшой кусочек, ломти хлеба, смазанные сливочным сыром, лепешки. Сама довольствовалась супом и овощами.

Время шло нестерпимо медленно. Солнце будто нехотя перекатывалось по небосводу, а Ким все ждала и ждала, когда же оно упадет за горизонт, чтобы в потемках снова отправиться к Лиссе.

В этот раз вирта приняла ее подношения более милостиво, и даже благодарно хрюкнула, найдя среди хлеба и запечённого картофеля несколько сочных кусков мяса.

— Все. Я ушла. Если он вернется, а меня не будет на месте…

Лисса заворчала, мол «иди, иди, не мешай», и снова уткнулась мордой в еду.

Сегодня в лагере царила непривычная тишина. Без вечерних барабанов и песнопений было странно, и даже как-то страшно, будто музыка была гарантией того, что в этом мире все в порядке.

Этой ночью костры не полыхали до самых небес, народ не веселился, на теплом песке не отплясывали босоногие девушки. Голоса слышались, но не такие громкие и беззаботные как обычно. Лагерь будто замер, затих в тревожном ожидании. И Ким внезапно почувствовала себя беззащитной, уязвимой настолько, что захотелось спрятаться от невидимой угрозы.

Развернувшись, она со всех ног припустила обратно, в адовар кхассера, дающий хоть какую-то иллюзию защиты. Иллюзию! Потому что мягкие стены шатра не защитят, если кто-то будет рваться внутрь. А у нее ведь даже оружия нет!

Ее внимание обратилось к стойке, где Хасс хранил свой арсенал. Тяжелые топоры и тугие луки Ким не подходили, а вот небольшой нож в кожаной оплетке — совсем другое дело. Его можно прятать в складках одежды или под подушкой.

Она на цыпочках подкралась ближе и уже потянулась к ножу, но прежде, чем успела коснуться рукоятки, чьи-то ладони легли на ее талию.

— Так, так, так, — над самым ухом раздался тягучий, насмешливый голос, от которого мурашки бежали по спине, — пленница решила обзавестись когтями?

Ким схватила нож и ударила, не глядя и не надеясь попасть. Острие рассекло пустоту. Проклятый Хасс, напугавший ее до дрожи, успел отскочить и теперь смотрел на нее почти ласково, с улыбкой, от которой стыла кровь.