Одна Зима на Двоих

Продолжая удерживать ее руки над головой, прошёлся губами по виску, вниз по шее, к ключицам. Ниже, лаская шелковую кожу. Еще ниже. Вынуждая ее прогибаться, стонать, сминать в руках шкуру и в беспамятстве шептать его имя.

— Хасс, — хныкала она, умоляя о чем-то.

Он сам был пьян. От ее вкуса, от ощущений, которые обострились до предела. Хотелось обладать ей, полностью, безраздельно. Хотелось присвоить, поставить метку, сделать своей. Чтобы никто больше не посмел к ней сунутся.

Он снова приник к ее губам, попутно раздвигая коленом стройные ноги.

— Хасс, — выдохнула она, почувствовав, как сильное мужское тело вдавливает ее в кровать.

Он выпил этот стон до дна, забирая ее боль. Останавливаться было уже поздно. Да он и не смог бы. Не хотел. Боль сменилась тягучей истомой, наполняющей каждую клеточку. Сама не ведая что творит, Ким подалась навстречу, цепляясь за плечи, пытаясь поймать ритм этого танца сплетенных тел.

Его отрывистое дыхание сбивалось, местами переходя в звериный рык, а янтарь глаз тонул во тьме.

Она клубилась, сворачивалась тугими кольцами, билась, прорываясь наружу, а потом полыхнула, обрушившись всей своей мощью на хрупкую девушку, но вместо боли принесла удовольствие. Острое, как клинки кхассера, пробирающее насквозь, лишающее остатков воли. Ким выгнулась, впиваясь когтями в мужские плечи и закричала.

Хасс не мог оторвать взгляда от румяных щек, припухших от его поцелуев губ, шальных глаз. Зверь внутри ликовал и бесновался. А потом полыхнуло еще раз. Ослепительно белым, слепящим, вытягивающим жилы от экстаза.

Кхассер зарычал, полностью отдаваясь этим ощущениям, растворяясь в них.

С трудом переведя дыхание откатился в сторону, тяжело опустился на подушки и подтянул ее к себе, словно боялся, что убежит. Разнеженная, утомленная Ким не сопротивлялась. Ей было хорошо. И спокойно. А стоило только прикрыть глаза, как коварная дрема незаметно утянула в свои ласковые объятия.

Хасс не спал. В голове шумело, сердце пыталось пробить ребра, мысли в голове путались, сминались перескакивали с одного на другое.

Он лежал, уткнувшись носом ей в шею, и жадно вдыхал запах разгоряченной кожи. Запах желания. Запах его прикосновений.

Теперь она пахла так, как и должна.

Глава 15

Насколько ей было хорошо ночью, настолько же плохо было с утра, когда голова трещала от каждого движения, и острые стрелы пронзали насквозь, даже если просто пошевелить пальцем. Еще мучала жажда. Лютая, злая, сковывающая горло в мучительных спазмах.