С любовью, ведьма

— Я начинаю принимать всё случившееся и готова идти дальше.

Некоторое время Марьяна наблюдала за тем, как девушка умывала запылённое лицо. Руки с тонкими пальцами, никогда не знавшие тяжёлого физического труда, быстро покраснели от холода. Эта дурочка совсем не понимала, что её ждёт впереди. Послушники совсем другие. Даже у обычных крестьян есть какие-то магические артефакты, облегчающие жизнь. А в северных пределах такого не будет.

— Ты точно уверена, что не хочешь вернуться? — осторожно поинтересовалась Марьяна, присаживаясь рядом с подопечной.

— Подумала бы, там жизнь совсем не лёгкая.

— Всяко лучше той, которая ожидает меня в отчем доме. — Оксане удалось произнести это практически безразличным тоном, но на последних словах голос дрогнул. — Мой папенька слишком сильно печётся о своей деловой репутации. Оттого и росла я в строгости. Практически никуда не выходила. Даже обучение у меня было домашним, а в наставницах только женщины. — Вздохнув, она посмотрела вдаль ничего не выражающим взглядом.

Мысли в голове текли лениво, под стать душной погоде. — Оттого, наверное, я и влюбилась в Николая. Он ведь не особо красив лицом, самый обычный. Да и умом особо не блещет. Но это стало понятно только сейчас, когда вокруг столько мужчин. А тогда мне, запертой в поместье под присмотром нянек и наставниц, он показался таким… — Не договорив, Оксана судорожно вздохнула.

— Не стоит, не вспоминай. — Бывшая магиня опустила руку на худое девичье плечо и легонько сжала в поддерживающем жесте.

— Раз решила остаться с нами, так тому и быть. Только рядом держись со мной. Научу всему, что сама умею. Пусть это не так уж и много.

— Нет, нет, не нужно! — затараторила девушка. — Я же твёрдо решила…

— То, что ты хочешь наконец стать самостоятельной и хоть как-то исправить ошибки прошлого, очень даже хорошо. Но отказываться от помощи, при этом сама ничего не умея — глупо с твоей стороны. Ты хоть когда-нибудь стирала вещи? А есть готовила? А пол подметала? Знаешь, с какой стороны за веник браться?

— Так артефакты же… — опешила от такого напора Оксана, а затем ойкнула, вспомнив с кем и куда едет.

— Вот тебе и «ой», — по-доброму усмехнулась Марьяна.

Испуг, появившийся в зелёных, широко открытых глазах, лишний раз подтвердил: купеческой дочке придётся несладко. И тут бы ей повернуть назад, сдаться, но… Видимо, отца своего она действительно боялась больше тяжёлой работы. Иначе не пообещала бы во всём слушаться Марьяну, перенимая нелёгкую науку.