Лёд и пламя

Вокруг нас сразу же образовалось приличное пространство, отдалённо напоминающее форму круга. Северянка по-прежнему сидела в седле, положив руку на рукоять. Разбойники, ожидая потеху, потирали руки, сплёвывали, делали ставки и…. В общем, вели себя как обычные, нашедшие наконец развлечение люди, падкие до зрелищ, особенно кровавых.

Атаман скинул шапку и куртку и передал одному из своей банды. Я не стал даже рубашки снимать, а коли порвёт — поплатится. Поначалу мы просто примерялись, расхаживая по кругу как два кота, разве что не мяукали противным голосом.

Атаман явно преувеличивал свои силы. Он был высоким и худым. Но из распущенного ворота была видна жилистая шея — не силён, но вынослив. Я сжал кулаки и как следует примерился, но мой противник не дал мне времени на размышления и ударил первым. Ударил нечестно, ибо замахнулся рукой, а ударил коленом меж ног. Я вовремя успел среагировать, и удар не удался. Но теперь мы оба знали, кто на что способен. Раз атаман решил драться бесчестно, что же мне мешает сделать то же самое? По крайней мере, меня в рыцари точно не посвящали. Сделав ложный выпад в живот, я ударил в нос. Послышался слабый хруст, хлынула кровь, но главарь устоял на ногах, а значит, бой продолжался. Видимо, пущенная кровь всколыхнула в нём молодецкую удаль, которой он, несомненно, когда-то обладал. Лет десять назад. Главарь принялся раздавать удары направо и налево, надеясь зацепить меня хоть как-то, но пока мне удавалось уворачиваться. Незаметно он прижал меня к коню северянки. Я быстро оглянулся через плечо и тут же получил в челюсть. Послышался лязг вынимаемого из ножен меча. Главарь явно ликовал (видимо, уже и не наделся одержать победу, но случай пришёлся под стать, и он вновь вообразил себя великим единоборцем). Решив больше не церемониться, я остановился, схватил атамана за плечо и принялся бить по лицу. Он не ожидал такого поворота событий и от первого удара лишь мотнул головой и попытался выдернуть плечо, чтобы увернуться от следующего. Я вцепился в него, как голодный вурдалак в особо аппетитный мосол, и принялся добивать. Кровь уже лилась у атамана не только из носа. Главарь больше ничего не соображал и на ногах стоял только благодаря тому, что я держал его за плечо, а лицо у него превратилось в кровавое месиво, где едва можно было различить глаза и нос. Разбойники притихли и замерли, как мыши под веником. В лесу стояла подозрительная тишина. А я всё продолжал бить, удар за ударом.