Лёд и пламя

Теперь оставалось самое главное. Умеет ли северянка ездить верхом? Ведь на севере не очень многие имеют лошадей, и уж тем более не все умеют на них ездить. На севере основным видом транспорта являются свои ноги, обутые в лыжи, потому что ничто лучше них не пройдёт по северным глубоким сугробам. Я внимательно смотрел на северянку. Она повернулась, почувствовав взгляд. Чтобы не объяснять, я просто вскочил в седло. К моему удивлению, Асхильд с лёгкостью взобралась на лошадку.

— А я думал, ты не умеешь ездить верхом, — сказал я, тряхнув поводья.

— Меня готовили стать воином, поэтому я многому научилась, — с достоинством королевы, ответила Асхильд.

— А ты разве сейчас им не стала? — удивился я.

— Конечно, нет. Я не была ещё ни на одном сражении и не участвовала ни в одной войне. Именно поэтому я вызвалась поехать сюда, чтобы стать тем, кем всегда хотела.

Мои предположения почти подтвердились. И Асхильд действительно здесь, чтобы доказать свою силу и готовность.

— На севере все девушки воины? — спросил я.

— Нет. Мы сами выбираем, кем нам быть. А здесь разве нет?

— Нет, здесь всё зависит от состоятельности семьи и часто от главы семьи, то бишь — отца. Он сам решает, кем будет его дочь. А порой и судьба сына предречена. И, пожалуй, в этой стране ни один отец не позволит по собственной воле становиться своей дочери воином или даже магом.

— А твоя судьба? Ты сам так решил? — спросила северянка.

— Да. К тому же я сирота и мне никто не указ, — я улыбнулся, чтобы смягчить слова.

Больше Асхильд ничего не спрашивала, а я ничего не рассказывал, и мы молча ехали по пыльной дороге вдаль. Так и начался наш путь.

________________

[1] Ре'ген — золотая монета

III. Жара

Мы пробыли в пути уже три дня. За всё это время колдун не переставал шутить, что-нибудь рассказывать из своей, как я уже успела понять, весёлой жизни или просто задавал мне вопросы. Порой его поведение казалось мне странным.

Например, он мог внезапно прервать свой монолог и ненадолго словно отключиться от реальности, мотивируя это издержками его профессии. Или же любую ситуацию Бес обращал в шутку, особенно, если мне она казалась трагедией. Его отношение к жизни разительно отличалось от моего. Для меня главными были честь, долг, семья и родина. Для Беса этих понятий не существовало в принципе, да и авторитетом у него, похоже, никто не пользовался.