Пепел и Звон

Огасту сейчас нелегко, никто не знает, что еще может случиться, он хочет почувствовать, что в его собственном доме все в порядке. Естественное желание для отца. И феникс наяву видела, как хорошее настроение, демонстрируемое Гаталой с утра, к нынешнему часу уже развеялось. Насколько хватит терпения Главы, если все дойдет до скандала? В этом свете слова Ямито представлялось трудным оспорить.

— Хорошо, — смиренно произнесла Эйзалур, и настала очередь молодого грифона радоваться. — Я переоденусь и помогу накрыть на стол.

Младший сын Главы довольно кивнул, дух проскочила мимо него, желая ненадолго спрятаться у себя. Застав в своей спальне служанку, настойчиво наводившую порядок среди вещей хозяйки комнаты, дух почувствовала свою вину за учиненный ранее бардак. Никакие убеждения не помогли Эйзалур вытолкать девушку за порог и самой взяться за это дело. Юная особа хихикала в ответ, а ее руки быстро и ловко развешивали и раскладывали наряды. Феникс извинилась перед ней, получила очередную беззлобную насмешку в ответ и скрылась в ванной на несколько минут.

Пыль Подземелья вызывала зуд и нестерпимое желание помыться. Когда дух вернулась в спальню, грифона там уже не было.

Эйзалур подошла к висевшему на стене зеркалу и, сбросив тонкий длиннополый халат, оценила свой вид со стороны. Дух с довольством отметила, что и сзади, и спереди все очень красиво. Поняв, что именно делает, стыдливо прикрыла ладонью лицо и тихо рассмеялась. Ее расе было присуще самолюбование. Самая острая его форма настигала фениксов в подростковом возрасте.

Там любая отражающая поверхность могла заставить замереть перед собой на долгие минуты. Юные фениксы со временем учились это контролировать, да и желание смотреть на самого себя с годами воспринималось как глупость. Разве что иногда, вот так, украдкой, оно проявлялось.

Эйзалур обратилась к своему огню, и он разлился по темно-медной копне волос, высушив их. Феникс коснулась пальцами длинных полыхающих прядей. Пламя было послушным и покорным, частью ее естества, точно таким, каким дух его знала с момента рождения.

И теперь казалось странным, что оно повело себя так в Подземелье, потянулось к мистику всей своей сущностью, прежде чем Эйзалур что-либо успела осознать.

Маг сказал, что есть разница между огнем и пламенем. Разница, о которой все забыли. Мистик был первым, от кого феникс услышала нечто подобное. Что бы сказал отец на слова человека? Согласился?

Оставив бесполезные размышления, Эйзалур принялась одеваться.