Пепел и Звон

Уже столько говорили об этом, столько слов сотрясли воздух, что теперь пришла пора тишины. Гатала сжимала руки в кулаки. Терять брата она не желала, однако знала, что жизнь для него несущественна. Она сама хотела бы… Грифон мотнула головой и отрезала дурные мысли.

— Гатала, я все еще могу забрать тебя, — предложила ей Эйзалур. — Хотя бы тебя…

Нэрмвсе еще наследник, даже если клан пожелает лишить его статуса, то пока выберут нового, грифону придется быть с сородичами. Ямито, судя по поведению, никуда от брата не уйдет.

— Нет, нет, — мотнула головой дух и увела взгляд куда-то за блеклый горизонт. — Может быть, позже. Когда мы все снова научимся дышать.

Все тот же игривый олененок подбежал к грифонам и принялся прыгать вокруг них. Духи наблюдали за таким смешным зверем и пытались поверить в то, что у них тоже есть будущее.

— Думаю, на этом все, — подвел итог Тэлкет, не желая пустых разговоров. — Асарт, хотел спросить. Кто был первый, на кого ты воздействовал Тяготой?

Мистик изрядно удивился вопросу духа.

— Зачем тебе знать?

— Хочу понять, сколько таких, как я… чей гнев…

— Сравнение по силе? — перебил его маг и даже рассмеялся. — Думаешь, пережил ли он нечто подобное? Та история ничем не примечательна, кроме самой Тяготы. Я был молод и неопытен, многое не знал. Поэтому, хоть и победил, остался должен времени. За последующие годы я с этой безжалостной стихией расплатился. А в твоем случае я времени ничего не должен. Схватка вышла равной.

Каратель о чем-то задумался. Все, кто окружал Асарта и Тэлкета, молчали и переводили взгляды с одного на другого.

— Равные схватки, — пробормотал каратель, — а ощущение такое, что побеждает исключительно ваша сторона.

— А что ты хочешь? — остро взглянула на духа человек. — Когда побеждает ваша, льется кровь и всюду царит смерть. В этом нет справедливости, Тэлкет. В том и суть, что гнев — это боль, мучительная и бесконечная. Но она — ваша боль, с чего вы решили, что имеете право втягивать в эту гнилую воронку всех вокруг?

Молодой грифон вздрагивал все сильнее, вслушиваясь в каждое слово мага.

И что-то внутри сворачивалось в тугой узел. Дух почувствовал себя слабым и никчемным. Он, идя сюда и заводя эти речи, инстинктивно желал получить прощение, освобождение, понимание, а человек бросил ему правду в лицо. Правду, с которой придется уходить туда, к ним… Тэлкет вдруг иначе взглянул на своих сородичей. Понял, что, не позволь он каре родиться, Нэрм бы не опирался на посох, а Ямито не растерял свою беззаботность.