Пепел и Звон

— Мы здесь с тобой лишние, — тихо сказала она, дергая его за рукав.

— Именно мое слово стало решающим, — ответил ей маг так, чтобы никто не услышал. — Пока Ямито и Нэрм держали парня, я убедил его принять помощь, а не бросаться на Главу с кулаками.

Феникс ни секунды не сомневалась, что все так и случилось. Тэлкет тяжело воспринял случившееся с отцом, а после Гаталы убежденность молодого грифона в беспринципности Главы возросла во стократ. Он не желал больше видеть Огаста в своем доме и не желал подвергать лишним мукам отца.

Когда Огаст спустился со второго этажа, в гостином зале наступила тишина. Глава уселся на последних ступенях лестницы, оказываясь таким образом напротив всех собравшихся. Мужчина выглядел измотанным. Он и правда не жалел собственных сил.

— Я справлюсь, Тэлкет, обещаю тебе, — произнес Огаст твердо. — На этот раз я по-настоящему знаю что делать.

Молодой грифон, замерший на полушаге, выпрямился, пошарил глазами по сторонам, избегая прямо смотреть на Главу.

— Я знаю, что ты мне не веришь, — тяжело вздохнул грифон. — Поэтому мы поговорим с тобой после того, как я закончу. Как жаль, что молодое поколение не унаследовало мой дар. От помощи я бы не отказался.

— А точно никто не унаследовал? — вдруг подал голос Асарт из своего угла. За прошедшие минуты о нем все-таки забыли. Голос мага показался всем чересчур громким, однако мистик не обратил внимания на чужую дрожь и тени на лицах.

— Конечно, — качнул головой Огаст, расправляя ссутулившиеся от усталости плечи, — Киар, наш юный маг, получил совсем иной дар.

— Я все думаю о том моменте, — продолжал говорить маг как ни в чем не бывало. Кажется, его не особо волновало, хотят его слушать или нет, и не заботила сама уместность речей в данный момент, — когда вы нашли в этом доме тень… Лоем, ваш брат так боялся.

— И натворил глупостей, — мрачно произнес Глава, его взгляд потемнел.

— Да, — откровенно отмахнулся от него Асарт, — только я все никак не могу забыть его глаза, доверху наполненные ужасом. Когда так боятся, обычно не молчат.

Мистик обратил на себя всеобщее внимание. Всем, кроме Эйзалур, трудно было смотреть на него. Взгляд мага по-прежнему полнился пламенем, и не существовало возможности понять, куда и на кого именно он смотрит.

— Вы говорите странные вещи, — произнес Нэрм излишне бодрым тоном.