Пепел и Звон

Все также стояли под окнами декоративные столики с раскраской, напольные часы бесшумно отсчитывали секунду за секундой, шторы сменили — теперь обеденный зал украшал светло-зеленый цвет. Более темным оттенком легла на огромный стол хлопковая скатерть, стулья тоже сделали новые и обили бархатом.

Комната выглядела готовой принимать гостей, а жизни в ней не было. Словно она застыла в этом вечном ожидании и знает — то никогда не кончится. Эйзалур так и не решилась ступить вперед.

— Не верю, что мы когда-нибудь снова соберемся здесь, — прошелестел голос за спиной.

Феникс окинула Гаталу с головы до ног внимательным взглядом.

— Как ты?

— Прости, что напугала тебя вчера. Обещаю, подобное больше не повторится.

Феникс подумала некоторое время.

— Много что произошло, вы многое пережили.

— Хорошо, что я пожар проспала, — Гатала потерла пальцами глаза. — Не представляю, что бы со мной было. Асарт в порядке?

— В полном, — самодовольно заявила Эйзалур.

— Ты хоть приближаться к нему позволишь? А то он мне, знаешь ли, тоже нравится… Как брат! Как брат! Не сожги меня, пожалуйста! — наигранно испугалась грифон полыхнувшего огня в глазах подруги.

Эйзалур еле заметно улыбнулась. То, что грифон признала за ней право собственности на мага, сладким медом пролилось на душу.

— Если ты в силах, можем пойти к Тэлкету, — произнесла феникс.

— С ним что-то случилось? — побледнела Гатала.

Подруга положила ладонь на ее предплечье в успокаивающем жесте.

— Твой отец там с раннего утра. Асарт сказал, что Главе придется приложить усилия, но шансы для Лоема есть.

Грифон уже бежала к выходу.

— … захочешь поддержать брата, — закончила Эйзалур в пустоту.

Догнать Гаталу она не надеялась, поэтому пошла к особняку неторопливо. Когда вошла в дом, увидела, как та засыпает Тэлкета вопросами. Молодой грифон цедил из себя слова с великим трудом, пока Нэрму и Ямито не надоело наблюдать за сценой со стороны. Тогда они схватили сестру под руки и оттащили к дивану, усадив между собой.

В самом дальнем конце комнаты к стене жался мистик. Оставаться незаметным у него не получалось, хоть он почти не двигался. От изваяния его отличало равномерное дыхание. Эйзалур пробралась к нему, обойдя зал по краю.