Девушка с наузой

А потом восстановила картинку, как она сидела, а он лежал, — и добавила к ней его слова. И вспомнила, как напрягалась, пока он лежал с её ладонью, прислонённой к своей щеке. И именно что боялась: а вдруг он позволит себе лишнее.

Поняла. Картинка получила своё объяснение. Он не поверил, что она выполнит его просьбу, потому что лежал и потому что выглядело бы всё так, что он и в самом деле собирается позволить себе лишнее... Вроде бы всё разрешилось, но... Это он сейчас колданул — из-за такой малости. А если в следующий раз будет что-то посерьёзнее? Веры ему уже нет.

Он постоял немного, глядя на подъездную дверь. Алёна нетерпеливо передёрнула плечами: хотелось побыстрее добраться до сухой и тёплой квартиры... Станислав взглянул на него и негромко сказал:

— Даю слово колдуна, что больше такого не повторится. И пусть меня поразят гром и молния, пусть мои колдовские силы уйдут навсегда, если я это слово нарушу.

— Поздно, — чуть помедлив, откликнулась она. — Мне это уже неинтересно. И той Алёны, которую ты знал, тоже нет.

Он вдруг чуть-чуть склонил голову к плечу. Алёна, собравшаяся уже развернуться к двери и приложить ключ к кнопке домофона, насторожилась. Это был уже не тот виноватый Станислав, чьё лицо было просительным, а потому вроде как мягкое — или размякшее от тревоги. Как и она, этот Станислав преобразился: черты лица обострились так, что отчётливо стали видны скулы. Приподнятые жалобным домиком, брови разгладились и хмуро сомкнулись.

— А давай начнём сначала, — вдруг легко предложил он.

— Ты забыл? — неприязненно спросила она. — Я другая. Но всё помню.

— Ничего, — хладнокровно сказал он. — Ты мне и другая нравишься. И ты кое-что забыла — о том, что мы с тобой связаны и что я должен тебя оберегать от тварей Нави. Это твой дедушка сказал. Так что завтра утром я приеду и отвезу тебя на работу.

С этим, обескуражившим девушку даже в её состоянии «снежной бабы» заявлением он протянул ей пакет с тесьмой.

— Спокойной ночи, Алёнушка.

Развернувшись, быстро, но неторопливо, сошёл по ступеням крыльца и, не оглядываясь, удалился по той же дорожке.

«Ничего, — бесстрастно подумала девушка, входя в подъезд. — Я ведь ничего не почувствовала ни во время, ни после поцелуя? Ну и пусть дальше целует себе.