Ребенок для магиссы

И, несомненно, они их находили, эти самые изъяны! Я бы тоже в себе их отыскала, после двух-то недель в лесу!..

Наконец, я строго сказала себе, что мне все равно. Пусть смотрят, пусть ищут что им угодно – я здесь вовсе не для того, чтобы красоваться на глазах у обитателей Твердыни. Моя цель – спасти Робина, а больше ничего мне не надо!..

Но получим ли мы убежище и защиту клана МакГорнов, зависело от высокого кряжистого воина с седыми волосами, одетого в длинную тунику с наброшенной поверх кольчугой на все еще мускулистом теле.

Черные штаны обтягивали крепкие бедра хозяина Твердыни, на ноги были надеты высокие сапоги, а на плечи наброшен зелено-коричневый плащ.

Если пастухи и уверяли, что Бешеный Вепрь стал сдавать, то это, подозреваю, было только в мечтах его врагов. Старый МакГорн выглядел несгибаемым и несокрушимым, как и его замок. Стоял, сложив руки на груди, на крыльце, дожидаясь прибытия единственного внука, и его внушительная борода колыхалась под порывами теплого ветра.

Лицо его не выражало ни единой эмоции – лишь холодное, спокойное ожидание. Такое же, как и у Эйнара МакГорна.

Наконец, остановились рядом с этим самым крыльцом. Послушные знаку Эйнара, мы с Робином остались в седлах, тогда как он, спрыгнув с лошади, направился к деду.

И площадь замерла, затаив дыхание. Ждали, что скажет Эйнар, но первым заговорил все же старый МакГорн.

- Ты все-таки вернулся! – повисшую тишину разорвал мощный рык Бешеного Вепря.

И народ встретил эту весть ликующими возгласами.

- Вернулся, – произнес Эйнар, когда снова установилась тишина.

Но продолжать разговор не спешил. Стоял, разглядывая своего деда. И тот, опять же, не выдержал первым.

- Знаешь ли ты, Эйнар, сколько раз я успел пожалеть о своих словах, брошенных в запале? Догадываешься ли ты, сколько писем я тебе написал? Писем, полных извинений?!

На это я порядком удивилась.

- Я не получил ни одного твоего письма, – отозвался Эйнар. – Но если бы и получил, все равно бы не вернулся, пока не пришло мое время. Но теперь я здесь, среди своего народа…

Собравшиеся на площади снова встретили сказанное с ликованием.