Ребенок для магиссы

Вот и длинная дорога к Твердыне подходила к своему концу. Но перед тем, как въехать на земли Эйнара, мы заночевали в пастушьей хижине, расположенной на территории клана МакДаувеллов.

Гостеприимные пастухи накормили нас вяленым мясом и сыром с ржаным хлебом, напоили овечьим молоком, рассказывая Эйнару о том, что тот пропустил за семь лет своего отсутствия.

Именно столько его не было на Западе.

Говорили о затяжной и кровопролитной войне между сильнейшими кланами за спорные территории. Война эта длилась около трех лет – то утихала, но разгоралась с новой силой – и закончилась полтора года назад ничем, все остались при своих интересах.

Еще говорили о том, что его деду, Бешеному Вепрю МакГорну, все же удалось удержать свою власть. Как и прежде, он оставался выборным главой Большого Совета Кланов. Но, по слухам, старый Вепрь тоже начал сдавать. Эта зима – холодная и снежная – порядком его подкосила, и он надолго слег с длинным кашлем.

Но все-таки поднялся на ноги, заявив, что враги не дождутся!.

- О чем же вы с ним поспорили, Эйнар? – спросила я, когда пастухи нас оставили.

Подозрительно бодро заявили, что на улице тепло, поэтому они останутся ночевать снаружи. Ну и покараулят заодно, а то волки после долгой зимы совсем страх потеряли. Ушли, оставив хижину в полном нашем распоряжении.

Но стоило мне задать свой вопрос, как я осеклась, вспомнив, что мы, вообще-то, не разговариваем. Вернее, это я с ним не разговариваю.

Молчание я хранила остаток дня, но он от этого, похоже, нисколько не страдал. Подозреваю, горец даже не заметил, что я на него обиделась.

Поэтому я снова замолчала, уверенная, что Черный Волк МакГорн не станет мне отвечать. Но, к удивлению, Эйнар заговорил.

- Дед как-то сказал мне, что от меня нет никакого толка и столичное образование меня только испортило.

- Так и сказал?! – Кстати, я давно подозревала, что Эйнар учился в столице – его манера речи давала о себе знать. – Выходит, он сам тебя и прогнал?

Эйнар пожал плечами.

- Скорее, у нас с ним вышел спор. Я как раз вернулся из столицы, и дед в запале заявил, что я вырос никчемным и ни на что не годным оболтусом.