Недобитая герцогиня

Структура Прорыва как на ладони предстала перед Котофеем. Все её узлы, линии передачи Силы, опоры и элементы жёсткости. Всё, вплоть до Сердца – центра, через который Прорыв накачивался энергией Хаоса.

Сердце Прорыва пульсировало, излучая грязно-багровый свет. В такт его биению с хаотического плана выплёскивались волны монстров, чтобы ринуться в бой с защитниками Дикого леса.

Котофей развернул правую руку ладонью вверх. Представил висящий над ней шарик и начал наполнять его Волшебством. Через доли секунды шарик проявился в материальном мире.

Маленький, меньше мяча для настольного тенниса, он сперва был полупрозрачным, потом уплотнился, побелел и, в конце концов, ярко засветился.

Гатто повернул ладонь, и шарик соскользнул с неё. Мгновенно набрал огромную скорость и в долю секунды достиг Сердца Прорыва.

Сердце потемнело. Биение его прекратилось. Вслед за этим погасла и вся структура Прорыва. Дыра, ведущая в план Хаоса, медленно закрылась. Вскоре о том, что она здесь была, напоминала только толпа монстров.

Сражение ненадолго замерло. Монстры и звери подняли головы, уставившись на висящего над ними гатто. Вскоре снизу раздался многоголосый рёв, полный ярости и отчаяния. В Котофея полетели молнии, огненные шары, струи яда, но лишь бессильно разбились о его защиту. Звери, видя, что к противнику перестали подходить подкрепления, пошли в атаку и бой закипел с новой силой.

Не обращая внимания на происходящее внизу, Котофей снова зачерпнул волшебства из Источника, очертил круг, включив в него участок леса, заражённый хаосом и ещё немного, чтобы с запасом.

Затем создал купол, накрыв им место закрытого прорыва и идущее сражение. Звуки битвы стихли, отрезанные волшебной преградой. Стены купола помутнели, утратили прозрачность, а через несколько секунд и вовсе приняли вид отполированной стали.

Новая порция волшебства, и от стен купола хлынула волна деструкции. Всё, что было внутри, рассыпалось мельчайшей пылью.

Котофей развеял купол. Его глаза снова полыхнули алым, сканируя местность. От монстров Хаоса не осталось ни одной живой клетки.

– Хорошая работа, – похвалил себя Котофей, оглядывая правильный круг покрытый толстым слоем серой пыли. – Только зверушек жалко.

Куо́

От гнева лицо Жерома так налилось кровью, что Котофей приготовился срочно купировать ему инсульт. Собравшиеся в фабричном дворе работники тоже с беспокойством прислушивались к разговору. Они знали прижимистый нрав работодателя и не ожидали от его разговора с Котофеем ничего толкового.