Обсидиановый пепел

Никогда не думал, что бывает ревность такой силы. И к своему неудовольствию понял, что мысль о Магде рядом с другим причиняет дикую боль и разжигает ярость. А это уже пугало. Никогда ему не были свойственны такие собственнические инстинкты. Когда Дамаск выбрала Марка, было больно и досадно, но убить никого не хотелось.

Уже полмесяца будто в горячке. Везде она, в каждой мысли. Будто одержим. Делами не может спокойно заниматься. Вассалы не узнают своего всегда рассудительного и спокойного сюзерена. И еще постоянная подпитка Магды начала сказываться на здоровье.

Активнее заработал мечами. Уже почти два часа прошло. Скоро его подопечная почувствует недомогание и прибежит за очередной порцией объятий. А он будет стоять и млеть, как идиот, прижимая ее к себе и умирать от желания поцеловать и забраться руками под тонкую ткань рубашки.

Бездна и все ее демоны! Уже даже ристалище не помогало выкинуть ее из головы.

Магда как оказалось ждала его возле ограды ристалища. Вард даже замер, заметив в ее глазах восхищение? Сердце загрохотало, а лопатки пронзила боль. Демоны Бездны! Может он мышцу какую потянул во время тренировок? Но почему магия не исцеляет тогда.

— Еще не прошло два часа, — спокойно сказал он, приближаясь к ограде.

Магда нахмурилась.

— Может я потренироваться пришла, — огрызнулась она.

— А мне казалось, ты сейчас должна медитировать и искать контакт с магией отражения, — поддел девушку.

Ни демона не получалось у нее с магией симфов и Вард об этом знал. У Магды не тот склад характера. Она не могла долго находиться в покое. Он уже подумывал о кардинальных мерах. Только пугать ее опять не хотелось. Хотя мастер Лерон и сказал ему, что Крис пользовалась магией в момент опасности, пока не вошла в силу.

Магда насупилась и, глядя себе под ноги, пнула камешек ближайший камешек.

— Марк говорил — ты умеешь медитировать, — почти прошептала она. — У меня не получается. Помоги.

Вард улыбнулся: такое растерянное и озадаченное было у нее лицо.

— Боюсь, что вряд ли из этого что-то выйдет.

Он стянул через голову пропитавшуюся потом рубашку, вытерся мокрым полотенцем и натянул чистую рубашку, которая дожидалась его на ограде. А, Бездна, теперь снова этот зуд между лопаток.