Зеркала. Темная сторона

Кондор проследил взглядом за легким колебанием воздуха, отметившим разрыв, и сел на пол, привычно скрестив ноги.

Вода — отличный проводник для магии.

Нужно было только дотронуться пальцами до поверхности, позволив силе спокойно стекать, и видеть, как мертвенно-бледная кожа Мари чуть заметно розовеет.

***

Мне снилась темнота.

Что закрывай глаза, что не закрывай — ничего не менялось. Сплошная густая тьма. Беспросветная. Пустая. Я шла по чему-то гладкому, ровному, вытянув руки вперед, в надежде и ужасе ожидая, что рано или поздно столкнусь с чем-то в этой тьме, но пустота длилась и длилась.

Длилась и длилась.

А потом я проснулась.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела куда-то в потолок. Тело странно ломило, как после скачка адреналина, в висках стучала кровь — страшный сон брал свою плату.

Когда сердце перестало бешено колотиться, я поняла, что нахожусь не там, где заснула.

В воздухе остро пахло дымом от фитиля погасшей свечи — одной из трех в подсвечнике, стоящем на комоде у кровати, в которой я проснулась.

И комод, и кровать, и комната были не мои. Чужие. Но знакомые. Я уже была здесь и однажды даже просыпалась. Правда, в тот раз на мне было куда больше одежды.

Я почувствовала, как от стыда вспыхнули щеки, и натянула одеяло едва ли не на нос. На мне была чужая рубашка — шире, чем нужно, в плечах, рукава слишком длинные, поэтому их заботливо подвернули. Нервно вздохнув, я подтянула колени к груди и обхватила их руками, ткнувшись в одеяло носом.

Память молчала.

Все, что произошло после того, как я заснула в своей комнате, выпив последний глоток волшебного зелья, оставалось для меня тайной. А сейчас я невероятным образом проснулась в постели Кондора, в его, черт возьми, рубашке и хорошо, что в своих трусах. И, наверное, хорошо, что одна.

Я потерла глаза, понимая, что в моей голове все это не укладывается.

Пальцы судорожно сомкнулись на вороте рубашки.

Где-то на периферии сознания я заметила, что зеркало на стене занавешено плотной темной тканью.

Погасла вторая свеча, и тут же кровать сбоку прогнулась, словно на нее кто-то сел. Я обернулась и чуть не подскочила от испуга. На кровати сидел кот, кажется, тот самый, которого я видела в таверне. Кот смотрел на меня, прищурившись и приподняв одну лапу, как будто хотел сделать шаг в мою сторону, но не решался. А я смотрела на кота, боясь пошевелиться, потому что в его напряженной позе мне чудилась готовность к хищному прыжку.