Зеркала. Темная сторона

Мир вокруг кружился и переливался, растекаясь, словно бы господин Кайрен смотрел на него сквозь стекло, по которому стекали крупные дождевые капли. Пришлось закрыть глаза, но стало только хуже — показалось, будто ты проваливаешься куда-то, падая глубже и глубже.

Господин Кайрен протянул руку, пытаясь схватиться за что-то, но под рукой оказался только снег.

В какой-то момент он понял, что слышит все, даже то, чего слышать не должен. Скрип деревьев, шелест веток, глубокую тишину там, где должны были быть голоса птиц и животных, течение ручья, через который они перешли больше часа назад, стук камней о камни, легкие шаги по снегу — чья-то странная поступь, мягкая и осторожная, чья-то песня, похожая на скрип деревьев, шелест веток и плеск воды.

Смех.

Разговор.

Он не мог уследить за ним, потому что разговор то приближался, то отдалялся — так, что песня ручья заглушала его, и, казалось, те, кто говорил, не всегда изъяснялись на знакомом, человеческом языке. Он ловил фразы, вопросы, угрозы, ответы, условия и цену, а потом все это превращалось в шелест, и скрип деревьев, и легкий звон, с которым падали вниз мелкие осколки льда.

Кто-то снова взял господина Кайрена за руку, словно проверяя, жив ли он. Этот кто-то недовольно цокнул языком и что-то невнятно пробурчал — по-человечески, про «зря» и «не место», большего господин Кайрен разобрать не смог. Его потрясли за плечи мягко, как будят задремавших больных.

— Очнитесь, господин Кайрен. — Голос Ренара был спокойным, будто бы ничего странного вокруг не происходило.

— Зимний лес — не то место, где стоит спать. Ну же, просыпайтесь. — Он заставил господина Кайрена поднять голову, слегка ударив его по щеке. Мир вокруг все еще расплывался, и лицо господина Ренара казалось странным, заострившимся, словно бы сквозь человеческие черты проступало что-то еще. Господин Кайрен заметил уже знакомую фляжку, которую поднесли к его губам и заставили сделать глоток. — Тихо, — добавил Ренар, прикрывая рот рукой. — Постарайтесь сделать вид, что вас тут нет.

Господин Кайрен кивнул.

Стоило бы, наверное, спросить, что происходит, но сил не было даже на то, чтобы понять, о чем спрашивать.

Ренар сел на снег рядом с ним и замер, очень спокойный и тихий, но, кажется, слишком бледный, почти светящийся от этой бледности.

Или господину Кайрену это лишь казалось, он не мог бы утверждать с точностью.

Потому что «точность» — это совсем не то слово, которое стоило бы использовать здесь и сейчас.