Зеркала. Темная сторона

На миг мне показалось, что я все еще сплю, просто во сне переместилась из одной локации в другую, и неизвестно, в которой из них мне было страшнее: в доме, где меня не замечал никто из толпы полузнакомых людей, или в замерзающем замке, где не было, кажется, ни одной живой души, кроме меня.

Я застыла, прислонившись спиной к закрытым дверям. Босые ноги мерзли.

Я не знала, что делать.

Мой рассудок спасло появление Кондора.

Он вышел из зеркала как ни в чем не бывало, одетый так, словно собирался идти куда-то совсем не к принцу и даже не гулять по красивому городу: темные брюки, заправленные в сапоги, старая, потрепанная куртка, обмотанный вокруг шеи знакомый мне черный шарф.

Кондор остановился, заметив меня, и хмуро окинул взглядом с головы до ног.

— Доброе утро, — сказал он растерянно.

Я моргнула и ожила.

— И тебе, — ответила я, отлипая от двери и плотнее кутаясь в плед. — Ты опять вошел без стука и не через дверь.

Кондор улыбнулся и, не оборачиваясь, постучал по раме зеркала.

— Я думал, ты спишь, — сказал он, подходя ближе.

Я заметила в его руке сложенный лист бумаги. — И хотел оставить что-то вроде письма. Но раз ты не спишь, то даже лучше. Мы с Ренаром уйдем почти на весь день. Тут, — он махнул мне тем самым листом, — вроде как была небольшая инструкция, что тебе делать, пока нас не будет... — Он посмотрел вокруг с таким видом, словно почувствовал запах гари, и спросил удивленно: — Почему ты не зажжешь огонь?

Я пожала плечами:

— Не получается. Может быть, я еще не проснулась.

«А еще мне снились странные сны, господин волшебник», — подумала я, наблюдая за тем, как Кондор щелкает пальцами — и огонь в камине послушно зажигается, пусть и не сразу, а потом в этом огне сгорает предназначенное мне письмо.

Ваш отец, господин волшебник, что-то там такое говорил о странных снах. О том, что я должна о них рассказывать.

— Домашние духи обиделись на тебя, милая, — мягко пожурил меня Кондор и бесцеремонно распахнул дверь спальни. — Но, должен сказать, здесь слишком холодно, — сказал он и посмотрел на меня с тревогой.

— Где твоя фэйри-камеристка?

Я зябко обхватила себя руками и покачала головой, мол, не знаю.

Камин в спальне тоже проявил удивительную покладистость.

Воздух стал теплее, Кондор помрачнел еще больше.

— Мне не нравится все это, — сказал он и выпрямился, скрестив руки на груди. — Сильвия должна была следить за тобой. Ты звала ее?

Я кивнула:

— Да. Только она не пришла.

Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза.