Зеркала. Темная сторона

Я думала, Парсиваль просто достанет из шкатулки какую-нибудь дорогую безделушку и выдаст ее мне под расписку кровью, но нет. Он поступил иначе. Словно бы я не была абсолютно чужим человеком, которого он видит впервые.

Корвин хрипло каркнул и вдруг решил, что ему тоже интересно познакомиться со мной поближе: он осторожно переступил по спинке кресла ко мне и любопытно вытянул голову в мою сторону. А потом просто преодолел разделяющее нас расстояние парой взмахов крыльев — в кабинете, гораздо менее просторном, чем та же столовая, это было пугающе — и сел справа от меня на подлокотник.

Мы все замерли: я — в растерянности, Парсиваль сохранял спокойное любопытство, а Кондор подался чуть вперед, на всякий случай насторожившись.

Я боялась даже пошевелить пальцами, потому что не знала, чего мне ожидать. Ворон повертел головой, разглядывая кольцо, а потом повернул голову к моему лицу и издал странный звук, похожий на протяжное «урррр». Кондор рассмеялся.

— Все в порядке, Мари. Ты просто ему интересна.

— Да? — скептично спросила я, потому что птица перебралась чуть выше и теперь, вцепившись когтями в обивку, потянулась клювом к кружеву на моем платье.

Словно хотела выдрать кусок ткани где-то в области моих ключиц.

— Или что-то в тебе ему интересно, — более серьезно сказал маг, наклонив голову набок. — Она же у тебя справа?

— Что? — не сразу поняла я.

— Что? — точно так же не понял Парсиваль.

Видимо, в такие подробности его не посвящали.

— У Мари есть татуировка в виде прямой пентаграммы.

— Вот как... Тоже протест против моды вашего мира, леди Лидделл?

Я только рот открыла в надежде что-то сказать, но не успела: в кабинет без стука зашла Присцилла, прямая и строгая — и настолько спокойная, как будто видеть, как ее племянник пытается отцепить птицу, которая не совсем птица, от побледневшей нервной девицы, это такая же обычная ситуация, как и вечерние посиделки за чаем с Тересией.

— Я вижу, вам здесь весело, — сощурившись, сказала она и остановилась в паре шагов от двери.

Присцилла скрестила руки на груди и строго посмотрела на Кондора. Тот улыбнулся и, пересадив Корвина себе на плечо, отошел поближе к камину, приглашающим жестом указав тете на освободившееся кресло.

— Вы можете не рассказывать, о чем вы тут говорили. — Взгляд Присциллы уперся в меня, въедливый, оценивающий, и, кажется, она сама для себя что-то решала. — Не удивлена твоей симпатии, Парсиваль.