Зеркала. Темная сторона

— Впервые вижу такую картину, — прокомментировал он происходящее. — Чтобы женщина отказывалась от красивых камушков. Вы только гляньте, леди! — Он повел рукой в сторону россыпи колец, подвесок и прочей ерунды, которая была в шкатулке. — Неужели ничего не нравится?

— Нравится, — сдержанно ответила я, потому что не могло не нравиться. — Очень.

— Ну, хоть что-то, — рассмеялся Шамас.

— И так со всем. — Кондор вздохнул. — Леди очень переживает, что разорит меня или казну Иберии. Наверное, дай ей волю, она бы постаралась питаться солнечным светом, но, к счастью, еда — это то, в чем мы пришли к компромиссу.

— Я старалась быть самодостаточной, — призналась я, глядя на улыбающегося Мастера-ювелира. Он заулыбался еще больше. — Не люблю доставлять неудобства другим людям.

— Вы доставите больше неудобства, леди Лидделл, если однажды в вашем бокале окажется что-то, чего там быть не должно, — разумно заметил Шамас, все еще улыбаясь. — А рядом не будет никого с противоядием. Возьми вон то кольцо чуть правее, — посоветовал он Кондору.

Волшебник протянул мне тонкое кольцо с небольшим вытянутым кристаллом — прозрачным, как хрусталь, только внутри у него была красноватая прожилка, похожая на след от попавшей в воду капли крови. Выглядело кольцо не громоздко, но на привычные светские украшения мало походило — серебряная веточка с крошечными шипами и листьями, которые удерживали кристалл.

— Нравится? — спросил Шамас.

— Конечно, — ответила я.

— Тогда примерь, — Кондор улыбнулся немного криво, будто бы победа над моей самодостаточностью вызывала у него легкое злорадство.

— Всегда бери бокал или вилку той рукой, на которой носишь кольцо. — Шамас пронаблюдал, как я, посмотрев на кристалл и листья, надела кольцо на средний палец правой руки. Село, словно родное. — Если будет что-то подозрительное, прожилка слегка засияет, если опасное — камень станет красным, как кровь. И оно не только на яды реагирует, — сказал он уже в сторону Кондора.

Кондор, сощурившись, кивнул.

Шамас достал из-под прилавка листок бумаги, черканул на нем что-то карандашом и протянул Кондору так, чтобы я не видела надписи. Тот слегка приподнял брови, скосился на меня, но промолчал.