Зеркала. Темная сторона

— Раз уж мы, наконец, дошли до моей веры, я должен тебе кое-что показать.

— Я не злюсь, — ответила я. – Подожди. — Я замерла в паре шагов от дверей и сунула руки в карманы пальто. — Ты же собирался рассказывать мне о своей семье и всем таком.

— Я веду к этому. Хотя тебе может показаться, что слишком окольными путями, — хмыкнул он и, смерив меня оценивающим взглядом, неодобрительно покачал головой. — Леди не ходят, держа руки в карманах, Мари.

— Я мерзну, — попыталась отбрехаться я, но наткнулась на довольную улыбку-оскал.

— У тебя есть перчатки. Надевай их и пойдем дальше.

***

— Школы магии, — сказала я себе под нос, но меня услышали.

— Скорее — методы. И склонности.

Да, так было вернее.

Я смотрела, как тяжелые комья снега налипают на мои сапоги, пока мы идем по брусчатке куда-то, не знаю куда, и пыталась понять.

Их было семеро. Первый, самый главный, стал олицетворением власти и силы изменять реальность. Второй показал людям, что магия — искусство. Третий исцелял и общался с мертвыми, четвертый заставлял иссохшую землю цвести, пятый вселял волшебство в простые вещи, шестой открывал двери в пространстве.

Седьмого звали Бранн, и он научил людей волшебству.

— По легенде Бранн отдал себя этому миру, растворившись в туманах, его кровь с дождевой водой впиталась в землю, сделав ее священной. Вот в эту землю, — ухмыльнулся Кондор, указав пальцем себе под ноги. — В ту самую, на которой был основан славный город Галендор, первый оплот людей, наделенных Талантом.

Кондор взял меня за руку впервые с того момента, как мы снова оказались на улице, и утянул куда-то в сторону, выводя через одному ему заметный переулочек на тихую площадь с фонтаном-чашей посередине — конечно же, молчащим и полным снега.

— Так или иначе, в этом городе Бранна чтят выше остальных его братьев, пусть кто-то из них был сильнее, а кто-то мудрее, — добавил он.

Он показал рукой куда-то в сторону, и я посмотрела туда. Между домами, жавшимися друг к другу вокруг площади, была каменная плита, словно бы вросшая в землю, очень старая, с какими-то буквами и узорами, почти затертыми, заросшими мхом, высохшим и замерзшим. Плита была частью стены, более новой, высокой — я не смогла бы разглядеть, что за ней скрывалось.