Зеркала. Темная сторона

Но я решилась.

— Чтобы никто не решил из этой самой башни выпрыгнуть? — предположила я. Парсиваль так и остался стоять сбоку от стола, слегка присев на его край. Образ серьезного и сурового господина ректора пошатнулся. — Или потому что кто-то вроде меня, — я вспомнила кое-что, произнесенное при мне, — еще одна сильная фигура на политической арене?

Фигура, которой очень даже легко управлять, если так подумать.

— Почти верно, — кивнул Парсиваль. — Добавь к этому еще интерес жрецов Богини. Ты здесь инкогнито, насколько я помню, но если вдруг эта тайна откроется, с ними тебе предстоит столкнуться.

И потом, тебе не кажется, что при всем том недоверии, с которым мой сын относится к некой ауре избранности, которой окружена ты и тебе подобные, ссориться с Богиней — это не совсем верный ход?

Я кивнула.

— Только вот вероятность твоей гибели в разы выше, чем у тех, кто был до тебя. Работа с магией — опасная практика. А все то, что происходит вокруг тебя, делает ее еще опаснее. С той, что была до тебя, — он кивнул головой в сторону, намекая на прошлое, — все решалось парой амулетов от ядов и простейшим контролем за тем, с кем леди общается и кому перешла дорогу.

К счастью, та леди умирать не планировала. — Он криво усмехнулся. — Ей была интересна эта игра.

Дверь открылась, и в кабинет вошел бедняга Тео, очень нервный и словно расстроенный. В руках у него была черная папка с бумагами и пара не слишком толстых книг. На корешках блеснуло золотое тиснение букв, но разглядеть, что там было написано, я не смогла.

Кондор шагнул в кабинет следом и встал у двери, скрестив руки на груди.

Тео положил книги на край стола и, с едва скрываемым любопытством и каким-то оттенком раздражения зыркнув на меня, вышел, молчаливо поклонившись Кондору. Было в этом поклоне что-то если не неприязненное, то как минимум неловкое.

Не удивлюсь, если злая птица больно его клюнула.

— Зачем ты его вообще держишь? — Кондор подошел к столу, взял верхнюю книгу и, наскоро пролистав ее, протянул мне, раскрытую на конкретной странице.

— Читай отсюда и еще три страницы, только внимательно читай, — сказал волшебник и сел в кресло. — И не вслух. Я знаю это наизусть.

Язык, на котором пишут законы и официальные письма, сух и полон кривой иносказательности, даже если его используют в ином мире, чтобы поведать о магии — точнее, о тех формальностях и правилах, в рамках которых протекает официальная жизнь некой магической академии.