Зеркала. Темная сторона

На концах ленты было что-то вроде утяжелителей из серебра — тоненькие пластинки-уголки, украшенные узорами. Сильвия не стала ничего усложнять, просто повязала ленту вокруг моей головы как обод, закрепив так, чтобы она не спадала.

Не знаю, в чем было дело: в мастерстве Сильвии или в чарах на ленте.

Так или иначе, мое отражение в зеркале мне нравилось.

***

— Тебя почти не отличить от женщин этого мира, — довольно ухмыльнулся Ренар. — Только не сутулься. Сутулятся те, у кого на плечах непосильная ноша из забот о материальном благополучии.

Благородные леди не сутулятся, их основная забота заключается в том, чтобы украшать общество. — Он улыбнулся моему недоумению и затянулся трубкой, которую уже курил, когда я спустилась в гостиную. — Так что сутулость в сочетании с хорошей одеждой выдает или выскочек из низких сословий, или, — он оглядел меня чуть внимательнее, чем до того, словно пытался оценить все мелкие детали — от цвета платья до длины юбки, — или заучек, которые в прошлом сезоне уже вышли из моды.

Я поперхнулась чаем.

— Ну, спасибо.

— Всегда пожалуйста, золотце.

Я поставила чашку на стол и закинула ногу на ногу — по старой привычке.

Ренар, чуть отодвинув трубку ото рта, посмотрел сначала на меня, а потом ниже, на мои ноги в тонких шерстяных чулках. На его лице появилось неодобрение, наигранное, конечно.

— Я все понимаю, милая, но другие не поймут, — растягивая слова, сказал Ренар. Я села нормально. — Видимо, придется снова взять на себя часть обязанностей леди Айвеллин, пока ей приходится решать проблемы со своим разношерстным семейством.

Кондор появился через пару минут, вошел след в след за служанкой Ивой, которая пришла то ли забрать посуду, то ли узнать, не нужно ли нам чего. Служанку он не заметил, но заметил меня — и, к моему удивлению, одобрительно улыбнулся.

— Хорошо маскируешься, Мари, — сказал он, забирая из-под носа бедной смущенной девушки заварочный чайник. — Но не сутулься.

— Вот я ей про то же говорю, — Ренар ткнул трубкой в мою сторону.

Ива, которую игнорировали все, кроме меня, тихо улыбнулась, не поднимая глаз, и, видимо, поняв, что господам пока ничего не требуется, исчезла за дверью.

Кондор сел в кресло, вытянув ноги, и зевнул.

Он был спокоен, Ренар — тоже, и только я сидела как на иголках, потому что не знала, куда мы должны пойти и к кому.

К кому-то важному — это я поняла.

— Нас не будет до обеда точно, — сказал Кондор, обращаясь к Ренару. Тот кивнул, прикрыв глаза. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.